Нужен строжайший режим, никаких лекарств, таблеток, наркотиков. Возвращение в прошлую жизнь – тупик.

Но до чего же ей не нравилось торчать в помещении, где она чувствовала себя запертой в четырех стенах.

Она посмотрела на часы. Почти без десяти восемь. Он должен скоро прийти.

Она слегка согнула левую ногу в коленке, оставив прямой правую, приподняла обе ноги над полом, сцепила пальцы рук за головой, начала делать глубокие вдохи и выдохи и считать:

– Раз… два… три…

На сорока четырех открылась дверь. Амар стоял в проеме и ехидно улыбался.

– От твоей физкультуры трясется весь дом. Я еще на первом этаже почувствовал. Сначала даже заходить боялся.

– Отвали, – выдохнула она. – Пятьдесят пять… пятьдесят шесть…

Он вошел, держа бумажный пакет, закрыл за собой дверь. Зевнул, улыбнулся.

– Знаешь, тебе нужно почаще отсюда выбираться. Сходить куда‑нибудь, развеяться.

Ему не удалось сбить ее с ритма, она дошла до восьмидесяти и осталась лежать на полу, тяжело дыша.

– Советуешь поступать, как ты? – сказала она между вдохом и выдохом. – Сам‑то повеселился?

Амар улыбнулся, снял дорогой пиджак, аккуратно повесил на спинку стула. Сложил руки на груди. Он был в отличной форме, только, может быть, слишком собой любовался. Для нее тренированное тело было целью, для него – средством для достижения цели. Он тоже занимался боевыми искусствами и делал это, не могла не признать Пета, очень неплохо.

Он поставил пакет с едой на стол.

– Здесь твои кофе и круассан, – сказал он, извлекая свою долю. – Взял, между прочим, в американской кофейне. Ой, как же здорово я вчера провел вечер! Совместил дело и удовольствие.

Она оперлась локтями на пол, посмотрела на Амара.

– Ей‑богу, что‑нибудь подцепишь. Или попадешь за решетку.

Он вздохнул, впился зубами в круассан, смахнул крошки с коленей.

– Брось ты! Лучше пей кофе. Это всего лишь приятное времяпровождение, Пета. К тому же оно приносит деньги. А они нам очень нужны.

Пета отвернулась, ничего не сказав в ответ.

– Между прочим, дорогая, – продолжил он, отхлебнув кофе, – ведь я там всего лишь веду наблюдение. Как правило…

– Амар… – вздохнула Пета.

– К тому же большинство этих чудаков раньше никогда не видели азиата‑гомосексуалиста.

Пета встала, вытерла полотенцем пот. Открыла пакет, достала кофе.

– Ты спал ночью?

– Нет, а тебе удалось?

Пета покачала головой:

– Не очень. Постоянно просыпалась.

– Иди поспи чуток. Я тебя сменю.

– Точно? Выдержишь?

– Не беспокойся. – Он хмыкнул. – У меня тут припасено кое‑что бодрящее. Уснуть не даст.

Амар сделал вид, что не заметил ее осуждающий взгляд, и посмотрел в окно:

– Я пропустил что‑нибудь интересное?

– Да нет, ничего особенного, – сказала Пета и тоже посмотрела в сторону окна. – Клиент нашего толстяка вышел под утро.

– Удалось узнать, кто это?

– Пока нет. Он вызвал такси. Наверное, решил не рисковать. Если появится еще раз, придется сесть на хвост.

Амар кивнул:

– Что еще?

– Да этот новенький. Темнокожий.

– Что у него?

– Снова куда‑то отправился. Один.

– И что? Время от времени они все выходят из дома.

Пета нахмурилась:

– Да, но он был какой‑то… Явно что‑то скрывает. Пару раз обошел вокруг дома. Прятался, выжидал чего‑то. Будто что‑то замышляет и хочет убедиться, что за ним не следят.