– Мы подходим, – объявил Уоттс. – Нас двое, мы запаслись оружием и патронами. Сдавайся, а не то пристрелим. Выбирать тебе.

Повисла долгая пауза.

Потом Беллингейм прокричал:

– Есть еще один вариант: я вас пристрелю!

– Скажи это своим мертвым дружкам. Всем шестерым. Или семерым? Я сбился со счета.

Горький смешок.

– Раз ты такой крутой, поймай меня, козел.

– Полагаю, ты считаешь себя метким стрелком! – прокричал Уоттс.

Ответа не последовало.

– Что, я не угадал? Ты плохой стрелок?

Интересно, что задумал Уоттс и для чего он подначивает Беллингейма?

– Да уж получше тебя, – наконец ответил тот.

– Тогда предлагаю вот что, – хвастливым тоном произнес Уоттс. – Решим наш конфликт, как в былые времена на Диком Западе. Ты и я, друг против друга, прямо здесь, на улице. Выхватим оружие и посмотрим, кто окажется быстрее.

– Я выйду, а твой дружок меня пристрелит? Нет уж, спасибо.

– Он человек чести. Если даст слово не стрелять, можешь быть спокоен. Да он и пистолет не удержит – его в правую руку ранили.

Морвуд не верил своим ушам. Похоже, Уоттс сошел с ума. Морвуд открыл было рот, собираясь возразить, но тут Беллингейм прокричал:

– Предлагаешь старый добрый поединок на пистолетах в лучших ковбойских традициях? И если я выиграю, что тогда?

– Мой труп будет валяться в пыли, а ты возьмешь машину и уедешь. Но ты не выиграешь, потому что ты из тех ковбоев, у кого шляпа щегольская, а вот стада маловато.

– Я смотрю, вы, мистер, горазды хвастать.

– Это твой единственный шанс. Впрочем, если хочешь, можешь сдаться. Правительство с удовольствием предоставит тебе жилье. Пожизненно.

Чем дальше, тем абсурднее. Какая муха укусила шерифа? Однако Морвуд решил пока не встревать.

– Ну хорошо, – наконец согласился Беллингейм. – Но пусть твой приятель даст слово чести. Мы с тобой убираем оружие в кобуру, выходим на середину улицы и стреляем по сигналу. Вести отсчет буду я.

– Агент Морвуд! – громко позвал Уоттс. – Вы ведь согласны? Дадите слово чести?

Морвуд ответил не сразу. Более рискованной, идиотской идеи не придумаешь, и все же в противном случае завяжется новая перестрелка, которая еще неизвестно, чем закончится. Уоттс явно что-то задумал. Пожалуй, разумнее будет не мешать ему, а подыграть.

– Даю слово! – прокричал Морвуд.

– Ну значит, игра начинается, Беллингейм!

Морвуд переместился в угол разрушенного здания: оттуда улица просматривалась лучше. Беллингейм вышел из-за стены с кольтом 1911 в поясной кобуре, в развевающемся на ветру пыльнике. На другом конце улицы показался Уоттс, в ковбойской шляпе, с двумя шестизарядными револьверами в кобурах «Слим Джим» на бедрах, с повернутыми внутрь рукоятками. Морвуд будто перенесся во времена Дикого Запада.

Противников разделяло пятьдесят ярдов. С такого расстояния попасть в цель из револьвера трудно, даже когда есть время прицелиться как следует. Но эти двое будут стрелять от бедра, а в распоряжении Уоттса остался всего один патрон.

– Готов? – прокричал шериф.

Беллингейм кивнул:

– На счет три. Один. Два. Три!

Беллингейм выхватил пистолет, и в тот же самый момент Уоттс неожиданно отскочил в сторону, исполнив пируэт, достойный танцора балета. Беллингейм промазал.

– Что за…

Он хотел стрелять снова, однако Уоттс, воспользовавшись заминкой, с молниеносной быстротой выхватил свой револьвер и выстрелил, держа «Миротворец» одной рукой и взводя курок другой.