|
Мы с отцом тогда за три дня нанесли более двадцати визитов. Фу говорил с главами домов, я — с наследниками. Некоторые струсили и захотели отказаться, так как не готовы были приступить прямо сейчас, опасались прихода лисы да и просто привыкли много говорить и не привыкли много делать. Потому они и оставались незначительными домами, что боялись рисковать. Но часть трусов все же присоединились к нам под давлением наследников. Я тогда каждому из них сказал примерно то, что вы слышали раньше. Богатство и успех — это не каприз удачи, не рука Небес и не родственные связи с дворцом. Чтобы стать кем-то большим, нужно много работать и не бояться рисковать. Мелкие торговцы привыкли вкалывать с утра до ночи, они сами ездят с караванами, сами стоят в лавке и разговаривают с покупателями, сами ходят по богатым поместьям и договариваются о поставках. Единственное, чего им не хватало — так это умения рискнуть. Они делали все, как их отцы и деды, боялись внести хоть что-то новое, ведь «сейчас-то на жизнь хватает, а если я перну не как мой отец, так может и вовсе разорюсь», — передразнил кого-то Мэйху. — А наследники — они моложе, они хотели стать богаче, чем их отцы, и готовы были совершать ради этого безумные поступки. Я приходил к ним в самых дорогих нарядах, увешанный драгоценностями как невеста на свадьбе, от меня пахло дорогими иноземными маслами, я небрежно крутил в руках золотые побрякушки и раздаривал их без раздумий.
Мэйху вскочил на ноги, возвел руки к небу и провозгласил: — Император Чжи Гун-ди подарил нам, семье Джин, право перемещаться по Киньяну на паланкинах! Только представьте! По столице в паланкинах могли ездить только члены императорской семьи, знать и чиновники трех высших рангов. И вдруг мы, какие-то низкородные торговцы! Вся молодежь завидовала мне черной завистью. Все хотели одеваться, как я, швырять деньгами, как я, и ездить на паланкине. Ради этого они готовы были не только присоединиться к «Золотому небу», но и собственноручно работать у нас носильщиками. Он снова уселся, расправил полы, красиво разложил рукава. — И когда мы точно понимали, сколько караванов выйдет из Киньяна, куда, когда, какие суммы они повезут с собой, что должны привезти и в каком количестве, только тогда мы кликнули клич по обученным нами караванщикам. И в течение двух недель первые караваны были отправлены. Людей набралось больше, чем нужно, но мы специально усилили охрану, так как ждали провокаций. Надо сказать, что первые торговые дома не торопились с ответом. Я считаю, что они промедлили из-за отсутствия глав домов в стране. Через мага-связного в другую страну много слов не отправишь. Старики, наверное, даже не поняли, что происходит на родине. Ну, какие-то караваны, ну, мелкие дома, ну, несколько охранников сбежали. А когда первые караваны добрались до цели, началась та самая безумная круговерть. В деревнях отказывались продавать зерно незнакомым торговцам, ремесленники тыкали в лицо договорами с другими домами, бывало, что даже мэры и чиновники отказывались передавать нужный товар. Мы получали сообщения, неважно днем или ночью, садились на летуна и вылетали на место. Иногда достаточно было показать печать императора, и вопрос решался, иногда хватало названия «Золотое небо», наша репутация все же была достаточно высока. Но бывали и сложные случаи, когда мы часами уговаривали какого-нибудь замшелого старосту деревни загрузить в повозки зерно. Скажу честно, мы чего только не творили. Платили вперед. Врали про трагическую гибель того дома, с которым они привыкли торговать. Льстили. Запугивали. Угрожали. А один раз отец не выдержал и приказал охранникам забрать товар силой. Там и было-то всего ничего, но, забери его Пропасть, старик чуть ли не зубами держался за короба. Он рыдал, глядя, как мы загружаем его злосчастный дайкон в повозки. Я тогда подошел к нему и насыпал в ладонь полную плату за овощи. И только тогда он поверил, что мы не разбойники. |
