Но потом на форуме он вышел на эту «Охоту». Ты готов перешагнуть все границы? Простой вопрос под загадочным шестнадцатизначным веб-адресом с доменом .onion. Вслед за этим – столь же загадочный получатель платежа, которому нужно было перевести большую сумму, чтобы получить доступ. В другом случае подобный сайт вызвал бы у него усталую усмешку. В Сети на каждом шагу развод и мошенники. Вскоре Кракауэр узнал через одного инсайдера, что это сейчас в даркнете «самая круть». «Настоящий хайп», за которым можно следить по разным форумам и соцсетям. Конечно, не в «Фейсбуке». У даркнета свой собственный «Фейсбук» и куча других чатов на любой вкус. Все это работало ниже ватерлинии, но все равно работало.

Итак, на портале Охоты происходило соревнование, смысл которого заключался в том, чтобы выслеживать людей, которые каким-либо образом помечались в качестве жертв.

Полиция же блуждает в потемках…

Размер джекпота, который ждал самого удачливого охотника, – гигантский.

– Если тебе интересно, заходи сам, – подбросил ему идею один из охотников, с которым он списался на форуме.

Очередной приступ кашля помешал сделать последний клик. Он отвернулся и согнулся пополам.

Когда приступы стали продолжительными, он попросил начальство разрешить ему некоторое время работать из дома. Он снова прибегнул ко лжи, в которой главную роль играли родители. В этот раз они якобы жили рядом, и ему приходилось за ними ухаживать, а это означало, что работать он сможет лишь урывками. С тех пор вся коммуникация с Штуттгартер Блатт шла через электронную почту.

Кашель отступил, и Кракауэр снова повернулся к столу. Положил руку на мышь, нажал «отправить» – и деньги ушли. Сто тысяч евро, которые он сначала перевел на онлайн-бирже Monero в криптовалюту, чтобы отследить транзакцию было невозможно, теперь принадлежали кому-то другому.

Большое спасибо! Подтверждение транзакции может занять до часа.

Кракауэр надеялся сразу же попасть в игру. Время дорого, а теперь он еще и приговорен к ожиданию. Он слушал тиканье стенных часов. Сидел и смотрел на заставку на мониторе. Фото семьи, которой больше нет. Они с Франциской и Магдаленой в Линьяно в один из их совместных отпусков. На переднем плане – замок из песка, за ним – море. Они делали то же, что делали все молодые семьи на адриатическом побережье: ели пиццу, бездельничали и строили замки из песка. Лена улыбалась во все лицо. Разве мог он знать, делая это селфи, что всего несколько месяцев спустя им с Франциской придется похоронить свою маленькую дочку? Несчастный случай стал началом конца их брака. Как у многих пар, внезапно лишившихся детей. Пережив первое время траура, они перестали разговаривать: не было тем. Еще какое-то время они сосуществовали и проживали дни как могли. Потом кто-то из них завел внебрачную связь, которая выдавила в конце концов остатки общего прошлого. Как есть, так и есть. Кракауэр нисколько не винил Фрациску в том, что она первой решилась начать новую жизнь.

Его взгляд скользнул по письменному столу и остановился на календаре. Под этой неделей были написаны и обведены красным буквы OP. Через пять дней. Они удалят ему левое легкое и немедленно начнут химию, чтобы продлить жизнь на несколько недель, возможно, месяцев. Кракауэр спокойно смотрел на это обстоятельство. Так, будто речь шла о ком-то другом. В конце концов, у него было достаточно времени привыкнуть к этой мысли. И вот теперь у него пять дней, чтобы написать статью всей жизни. Потерять он уже ничего не мог – только выиграть.

Он встал, взял лекарство, полил комнатные растения, выглянул на улицу. Внизу жизнь била ключом. Ночами, когда воздух немного остывал, люди выходили из дома, особенно на Теодор-Хойс-Штрассе, на которую он сейчас и смотрел.