Она сидела под сенью кустов, внимательно следя за происходящим вокруг. Висела полная луна. Легкий ветер гладил ее по волосам, было тепло, хотя пошел одиннадцатый час. Ей пришлось ждать допоздна, чтобы удостовериться, что родители спят и уже точно не придут проверить дочь. Они так о ней заботились. До сих пор.

В какой-то момент она встала и побежала к воротам. Пройти через них обычным способом она не могла из-за камеры, пришлось обходить. Но с ее ловкостью залезть на стену и соскользнуть снаружи по столбу с дорожным знаком ничего не стоило.

В окнах соседей темно. Нет, они не расположены близко к окнам Науэнштайнов. Но если кто-нибудь увидит ее сейчас здесь, то сразу позвонит в полицию, и эффект будет ровно таким, как если бы ее выдали прямо отцу.

Она удалялась от дома. Первые метры еще на цыпочках, но с каждым следующим шагом все более уверенно, пока не перешла на бег и окончательно не оказалась вне зоны слышимости соседей. Миновав Высшую школу музыки и театра, она засмеялась, громко засмеялась. Она побежала быстрее, теплый ветер обдувал лицо, на автобусной остановке стоял пристегнутый замком велосипед. Никто не должен был знать, что это ее велосипед. Никто не мог этого знать. Она когда-то нашла его и на сдачу от подарка Силасу купила кодовый замок, рваные короткие шорты и черный облегающий топ на бретельках. Положила вещи в неприметный пластиковый мешок и привязала к велосипеду. Теперь она их вытащила, сняла с себя тренировочные штаны и надела шорты. Голые ноги сияли в свете луны. Следом надела верх. Он действительно был узким, но все же закрывал след от ожога на спине. Мави довольно себя оглядела. Стройная фигура, хорошие пропорции. Этот наряд, который никогда бы не одобрили родители, произведет на вечеринке настоящий фурор. Даже примерка в KiK на Баумайстерштрассе стала определенным событием. Как будто ей из зеркала подмигнул совсем незнакомый человек. Девочка, которая сама решала. Девочка, у которой было будущее. Но сегодня вечером она пойдет, нет? Должна пойти намного дальше.

Она вскочила на велосипед и нажала на педали. Быстро промчалась мимо собачьей лужайки. Длинные каштановые волосы, завязанные на затылке в конский хвост, колыхались по плечам. Справа сверкал Аусенальстер. Мави повысила передачу. По пешеходной дорожке шел один-единственный человек, который следил только за своей собакой. Так или иначе, в этом одеянии ее никто бы не узнал. Дорога вела мимо египетского консульства и уходила резко вправо, через Альстер, затем поворачивала налево на улицу с велосипедным движением.

Мави хорошо знала маршрут. Она почти каждый день ездила здесь на велосипеде в школу. На ее официальном велосипеде, который сейчас стоял дома в гараже. На этом ехать было гораздо менее удобно. Заднее колесо расхлябано крутилось, цепь просела, кроме того, передача то и дело переключалась. И все равно было классно. Может, потому, что забрать потрепанную железяку было первым, что она решила сделать самостоятельно. Ей нравилось это ощущение.

Так же, как ей нравилось делать запретные вещи. Всегда нравилось. Неважно, доставалось ли ей потом от отца или матери, в ней сидело что-то такое, что подталкивало к нарушению границ. Она даже понимала, почему родители ей не доверяли. Но Мави не могла иначе.

Потому что во мне сидит дьявол.

По крайней мере, так заявляла ее мать, когда не знала, как быть дальше. Но ведь это полная ерунда. Мави была уверена, что дьявола нет. Уж во всяком случае, не верила она в козлоногое рогатое существо, вселявшееся в человека и толкавшее его на совершение злодеяний, как в этом пыталась убедить ее мать. Дьявол – в самых ужасных вещах, которые творит человек, за которые только он и несет ответственность, а не какое-то таинственное существо.

Мави всегда с трудом улавливала ход мыслей матери. Строго говоря, она не верила в церковь, куда часто ходила по ее желанию. Порой ей казалось, что даже отец идет туда не по доброй воле. Она никогда не слышала от него ничего, связанного с религией.