Погодите.

– Остановите! – взволнованно закричал он. – Назад! Отмотайте назад! – он поднял руку, ткнул в экран пальцем, ровно на человека с лысиной, который сейчас двигался задом наперед и… – Стоп! Можно сделать картинку четче? Этого человека?

– Попробую.

Бранд догадывался, кто это такой. Он знал, что это тот мужчина, из-за которого так разволновалась Бьорк. Он его знал.

Хотя ни разу не встречал лично. Только однажды видел фото, мимолетно, на телефоне напарницы. На том фото у него еще были волосы. Теперь нет. Но это был он.

Врач.

Врач, который лечил Петера Грубера в Южном Тироле. Врач, что подделывал свои документы, изменял место работы, использовал фальшивую идентичность, чтобы годы и десятилетия оставаться инкогнито. Врач, который год назад якобы разбился в той аварии.

Как же в таком случае он был на берлинском вокзале не далее как накануне?

60

Берлин, 20 часов 15 минут

Мави Науэнштайн

У Мави кружилась голова, ее мутило. Голова гудела.

Еще ей было холодно. Ее прямо-таки трясло. Она не могла вспомнить, чтобы она когда-нибудь так же мерзла. Эта мысль занимала ее настолько, что все остальное отодвинулось на второй план. Она снова и снова содрогалась, зубы стучали.

Она открыла глаза, но ничего не увидела. Поморгала в надежде разглядеть что-нибудь. Нет, стояла темень. И эта страшная стынь.

Мави думала, что она стоит. Лучше сказать, висит, привязанная в нескольких точках. Двигаться было практически невозможно. Руки и ноги закреплены какими-то распорками, вокруг бедер тоже что-то такое, что полностью исключало возможность движения. Должно быть, она выглядела, как знаменитый «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи – они недавно разбирали его в школе. Она стояла в стойке большого Х. Только голова свободна, поэтому и свисала вперед, пока Мави спала. Теперь у нее ныла шея.

Но почему она спала? Да еще в такой позе? Как она сюда попала, где это вообще и почему так чертовски холодно и плохо? Она напрягла мозги, но ничего не вспомнила. Последнее, что было в памяти, – вечер с Силасом на крестьянском подворье. А потом? Это он, что ли, ее сюда…

Нет. Силас точно такого не делал.

Но где же он? Почему не здесь? С ним все хорошо?

Все время где-то что-то шуршало. Как дождь, падающий на большую крышу. Потом другой звук. Щелчок, и за ним – электрическое жужжание.

Мави увидела лампочки над собой. Фиолетовые линии, которые быстро становились ярче, все ярче, освещая все пространство вокруг. Оно было размером со спортивный зал. Каждый квадратный метр был разрисован рисунками, линиями и формами. Пол, стены, потолок – куда ни глянь – были покрыты разнообразными мотивами в кричащих тонах. Мави подумала о наскальной живописи, но и еще о чем-то.

О скорпионе.

Скорпионе на спине, который точно так же светился под УФ-светом.

Кто-то подошел. Сзади. Она заметила его, только когда он был совсем близко.

– Ты проснулась, Ангел мой, – тихо сказали мужским голосом. Одновременно она почувствовала, как пальцы легли на ее голую кожу. Пальцы скользили по ее шраму, вторили контурам скорпиона, медленно и мягко. Ее вновь охватил озноб. Каждый волосок вздыбился. Мави хотелось укрыться от этих прикосновений, но она не могла.

Она сразу узнала его по голосу. Это был врач, который три года назад лечил ее после ожога утюгом. Безволосый великан. Она не знала никого больше со столь мягкой манерой говорить.

Но здесь был и еще кто-то. У колонны напротив стоял мужчина и таращился в ее сторону.