– На помощь! – крикнула она. – Вы там! Помогите мне!

– Ш-ш-ш. Он не может тебе помочь, Ангел мой. Поверь, так лучше, – сказал человек у нее за спиной и хохотнул. Он продолжал гладить пальцами между ее лопаток.

– Не трогайте!

Он продолжал.

– Прекратите!

Внезапно грязные пальцы исчезли. Наконец-то. Но что он сделает теперь?

– Где я? – задала она вопрос, который первым пришел в голову.

– Ты в Берлине. Не помнишь разве?

Она молчала. Да нет, она помнила, хоть и не знала, что была в Берлине, но вслух не сказала.

– Помнишь? – повторил он.

– Оставьте меня!

– К сожалению, это невозможно. А ты чего такая воинственная? Такой я тебя не помню, Мави.

Это взбесило ее, она рванула свои металлические путы, но все осталось на своих местах. Она попробовала до отказа повернуть голову вбок, чтобы увидеть этого человека, но и это не получилось. Так что она вновь смотрела прямо перед собой и глубоко дышала. Ее по-прежнему тошнило. Так сильно, что вскоре, вероятно, должно было вырвать.

– Ты была здесь, Ангел мой. Потом я тебя потерял из вида, а теперь тебя снова ко мне привезли. Милостью Божьей. Мой небесный Ангел!

Похоже, то была клиника, которой не существовала. В которую ее отвез «отец» по совету своих странных друзей, поскольку об официальном лечебном учреждении не могло идти и речи. Потому что иначе «матери» стали бы задавать вопросы, ответить на которые она бы не смогла.

Но теперь все предстало в ином свете. В окружении рисунков, форм и линий Мави еще кое-что поняла: скорпион тоже «родом» отсюда. Мать совсем не хотела свести его при помощи утюга. Как бы она его увидела? Сначала был утюг, а потом скорпион.

Сначала утюг, потом скорпион.

УФ-тату появилась у нее не в детстве, а в те дни, которые она, должно быть, провела здесь – три года назад.

Потому что мать сожгла меня.

Поэтому она попала во власть человека, который теперь стоял у нее за спиной.

Он набил мне скорпиона.

– Я чувствую, ты знаешь об этом. Тебе здесь нравится?

– Почему вы это делаете? Чего хотите от меня?

– Осталось недолго, скоро все увидишь. У всего есть смысл, Ангел мой. У всего.

Вдруг Мави как будто услышала стук женских каблуков. Шаги приближались сзади. Затем смолкли.

– Безумие, – произнес женский голос.

Мави почувствовала на себе еще чьи-то пальцы. С острыми ногтями. Они пробежались по месту ожога, затем по скорпиону.

– Зачем мучить его ребенка? – спросил мужчина.

– Она не была их ребенком, – ответила женщина.

– Не была?

– Они просто делали вид.

– Мужчина выглядел таким обеспокоенным, когда привез ее ко мне.

– Не думаю, что за всю жизнь они беспокоились о ком-нибудь, кроме себя самих.

Снова каблуки-шпильки. Так-так-так. Женщина медленно вошла в поле зрения Мави. Волосы светлые, наплечная часть костюма тоже светилась, лицо, напротив, оставалось темным. Она встала перед девочкой в позу, которая подошла бы фотомодели: одна рука на бедре, другую она положила Мави на подбородок.

– Не помнишь меня, нет? – спросила она. Зубы блеснули. – Мави?.. Мави, my daughter! – театрально произнесла она и раскинула руки. – I missed you so much! – Она изобразила всхлипы. – Нет? Совсем? Ох, какая жалость! Думаю, это была моя коронная роль.