Ей вдруг стало тепло. Слишком тепло для того холода, которым было пронизано ее тело. Тепло шло сзади, очень быстро стало невыносимо жарко. Мави откинула голову назад и угадала пылающий металл.

Его было не видно, но она сразу вспомнила утюг. Такой же, каким обожгла ее мать, только теперь он был кратно больше.

Она почувствовала жжение на правом сгибе руки. Мави посмотрела туда и увидела, как что-то поступает через инфузионную трубку. Ее сковывал паралич. Перед глазами мелькали искры.

Тебе не придется страдать. Тебе не придется.

Мужчина со светящимся лбом проковылял к ее зуммеру.

Мави набрала в грудь воздуха.

И закричала что есть мочи.

После этого все стихло.

65

Берлин, 21 час 17 минут

Кристиан Бранд

Наконец Бранд наткнулся на маятниковую дверь и проник внутрь куба. В первый момент его ослепило – он был ошеломлен светом, цветом, рисунками, и поначалу не понимал, куда следует смотреть.

Потом он увидел ее. Бьорк. Обнаженная, она стояла сзади в вертикальной металлической рамке, прикованная к странной конструкции. Татуировка-дерево, ветви которой расползались по спине, развеяла всякие сомнения в том, что это была именно она. Пила, крутящаяся сзади, грозила в любую секунду обезглавить женщину.

Справа от Бьорк стояла девушка, тоже привязанная и тоже без сознания, за ее спиной располагалась раскаленная металлическая пластина. В помещении был еще один механизм. В нем находился мужчина, весь в светящихся то ли рисунках, то ли татуировках. Глаза у него были полуприкрыты, спокойный, расслабленный. Бранду не показалось, что он знал его.

В центре, свисая с потолка, покачивалось вялое, безжизненное тело. Женщина. Подвешена за пятку. Лица не видно.

Тут он увидел свободного человека. Полный мужчина. Он ковылял в сторону девушки. У него явно была повреждена левая нога.

Взгляд Бранда упал на зуммеры перед механизмами. Хромой находился метрах в полутора от одного из них.

– Стоять! – закричал Бранд и бросился вперед, держа пистолет перед собой.

Толстяк застыл.

– Не приближайтесь к этой штуке!

Мужчина поднял обе руки, не вверх, а приложил их ко рту, который, как Бранд сейчас увидел, был заклеен тканевой лентой. Он с силой сдернул ее и закричал:

– Пожалуйста… Вы не понимаете! Я должен это сделать, если хочу спасти остальных!

На его лбу было написано Предатель. Но Бранд и так бы его узнал. Тип с фото с расчлененной женщиной из Лейпцига. Журналист. Человек, чью квартиру они осматривали с Бьорк. Больной раком, в чьем календаре значилась дата операции. Кракауэр, вспомнил он имя.

Кракауэр сделал еще шаг в сторону зуммера.

– Стоп, Кракауэр! Я стреляю! – крикнул Бранд, прицелился в здоровую ногу и исполнил бы свою угрозу без колебаний, но в этот момент кто-то сзади приставил к его затылку нечто твердое. Бранд сразу понял, что это.

Ствол оружия.

– Нет, вы этого не сделаете, Бранд. Бросьте пистолет.

Бранд узнал голос Юлиана Кирххофа. Во всей этой суматохе он совсем забыл про шефа Бьорк.

– Пистолет на пол! – повторил Кирххоф свое требование.

Бранд все еще целился в правую ногу Кракауэра. Он прикинул свои шансы. Он знал, как защититься от нападения сзади. Но он также знал, что Кирххоф и сам служил в полиции, и ему не потребовалось действовать даже вполовину быстрее.

Он опустил глок, и Кирххоф взял его.

– На пол лицом вниз! – приказал он.

Бранд бросил взгляд на Кракауэра.