Приняв душ, Мави взяла материно зеркало, чтобы осмотреть спину. Никакого свечения там не было. Только старый след от ожога. Она это объясняла себе так, что скорпион был виден лишь в том сиреневом освещении, при котором сияли даже зубы и белая одежда. Но как объяснить его появление на спине?

Она устала. От всего. От завтрака. От церковной службы. От скорпиона. От Силаса. Мави почувствовала, что в уголках глаз собрались слезы, и она вот-вот заплакала бы. Слезы предательски потекут по щекам. Быстро изобразив, что чихнула, она вытерла лицо.

– Будь здорова! – сказал отец.

Мать промолчала. Она, укрывшись за отцовской газетой, сделала большие глаза.

Она-то видела, что все это театр.

* * *

Два часа спустя они стояли возле одной из расположенных впереди скамей церкви Святого Йоханниса. Мави посередине, отец слева, мать справа.

– Именем Отца, и Сына, и Святого Духа.

– Аминь.

Она вспотела, во рту пересохло, ведь за завтраком она почти не пила. Устремлявшиеся ввысь стены из обожженного кирпича обрамляли алтарь из резного позолоченного дерева. Еще выше – цветные витражи, как окна в другой мир. Обе освещенные арки по бокам алтаря всегда оставались для Мави загадкой, которую нужно разрешить. Это ворота в иные измерения? Можно из этой жизни попасть в новую, лучшую жизнь? Какую арку выбрать – левую или правую?

Она сильно, до боли переплела пальцы. Ей трудно было слушать пасторшу, в голове крутились совсем другие мысли. Про вчерашнее. Про скорпиона.

Силас. Что он теперь о ней думает? Она бежала с вечеринки, не оглядываясь. Выставила себя, и его заодно, на посмешище. Как этот проклятый скорпион попал к ней на спину? Она полночи ломала себе голову…

– Господи, помилуй.

Он появился ровно там, где был ожог.

Мать, должно быть, обнаружила скорпиона. А потом случилось то самое с утюгом. В день четырнадцатилетия Мави. Когда отца не было дома, и Мави дала волю эмоциям, когда опять не получила в подарок телефон, хотя так о нем мечтала. Огромное разочарование. Истерика и слезы.

Голоса, которые разговаривали с матерью, сказали ей, что в Мави живет дьявол.

Она из добрых побуждений.

Утюг на голую кожу. Шипение. Вонь. Слова, произнесенные Клер.

– Они говорят, я должна это сделать… Для твоей же пользы… Не дергайся, Мави!.. Мы должны сжечь дьявола…

Рука, прижавшая голову Мави к каменному полу.

Мать сочла скорпиона знаком дьявола и поэтому приложила горячий утюг?

Мави до сих пор помнит о боли. О потере слуха. О слишком сильном жаре и домашнем врачевании матери. Об отце, который приехал домой через несколько дней и ничего не узнал о причинах плохого самочувствия Мави. Ложь. Мави заболела. Грипп. Обертывание тела.

Температура на второй день. Воспаление и гной. Температура еще выше. Отец, который хочет вызвать врача, и мать, которая грозит ему разводом.

Наконец правда открылась. Ожог в форме утюга. Между лопатками.

Из добрых побуждений.

Скандал. Кризис. Упреки. Отец, приказавший матери лечиться.

Клиника, в которой оказалась Мави. В другом городе. Отец, который отвез ее туда на машине.

Великан с лысиной и мягким голосом. Как позже рассказывала мать, он три недели заботился о Мави. Девочка тогда думала, что она там максимум на три дня. В основном воспоминания стерлись. Да и как им не стереться, если никакой клиники не должно было быть? Оттого ли все было в тайне, что отец заплатил врачу наличными? Потому что иначе наружу выплыло бы все, что натворила мать.

Остался только тот спертый запах, еще врач – всегда один и тот же, – ампулы и трубки, протянутые к ее рукам. Она все время была так слаба, так слаба…

Когда она снова оказалась дома, родители больше не ругались.