Однако возникли проблемы, которые совершенно вывели Энцо из равновесия.

Телефон издал сигнал. Новое личное сообщение с портала Охоты. Сабине подозревала, что будет дальше.

– Опять отклонено! – возмущенный голос мужа из гостиной.

Бинго.

Она не могла больше это слушать. Его. Ей следовало бы раньше распознать в нем бесхребетного ублюдка. Но ему удавалось притворяться. Хуже того: он ее таким образом заполучил. Своим итальянским акцентом и внешностью, которой он напоминал молодого Шона Коннери. В свои сорок восемь он был для нее староват, но презентабелен. Джентльмен и жиголо. То, что надо, как она считала. В тот раз…

В тот раз, когда она увидела его впервые на том самом «BMW X7» премиум-класса, он показался ей таким самоуверенным. «Мой калибр», – подумала она. Из того типа мужчин, что не боятся ни грозы, ни сплетен, ни других невзгод, от которых любой другой обмочит себе штаны. Из тех, которые, как и она, любили Игру. Кто видел Энцо, непременно представлял его себе среди политиков и голливудских звезд. Отпрыск итальянских промышленников очаровал и ее, чего с ней никогда не случалось.

Первые дни, проведенные с ним, были сплошным упоением. Они летали частным джетом из одного гламурного местечка в другое. Отели-люкс, машины-люкс, жизнь-люкс. Через две недели они на скорую руку поженились. Просто так. Потому что могли. Потому что хотели. И уж никак не из-за денег. С тех пор как умерли ее родители, денег ей хватало с лихвой, и если Энцо что-то и приукрашивал в этом смысле, она ничего не имела против. Наоборот, в целом она восхищалась тем спектаклем, который он разыгрывал.

В реальности семейное состояние унаследовала сестра Энцо. Его хоромы на озере Гарда, яхта и «Бентли» были взяты внаем. Энцо получал месячные отчисления в размере десяти тысяч евро из семейного фонда Дипаоли – и только. Его родители определенно знали, что делают. Наверное, выяснили, во что превращается их сын, когда не все гладко: он теряет контроль. Что плохо для промышленной империи и еще хуже для Игры в Охоту. Инстинкт подсказывал ей, что он был фактором непрогнозируемых рисков.

– Что мне теперь делать, Сабине?

Она зевнула и выглянула в сад. Теплый летний воздух овевал ее голое тело под шелковым пеньюаром. Пруд манил прохладой. Где-то зачирикала птица. Все это могло показаться прекрасным. Если только было время и желание этим наслаждаться.

– Что, Сабине? Dimmi! Cosa dovrei fare?

Она ненавидела этот плаксивый итальянский, на который он неизменно переходил всякий раз, когда сдавали нервы. Сейчас еще заревет. Сабине были отвратительны чувства. Все. Однако без них люди не обходились.

– Для начала, Энцо, хорошо бы успокоиться! – ответила она с нажимом и подошла к нему. Он посмотрел на нее. Еще недавно он засунул бы руку ей между ног, потеребил бы киску, помассировал клитор, пока тот не увлажнится. Она встала бы на колени и взяла бы в рот. А потом оттрахала бы его до потери памяти и забвения тревог. Но с начала Игры у него не вставал. Он замечал исключительно неудачи или то, что могло стать неудачей. Киска жены совершенно перестала его волновать.

– Легко сказать, mia cara.

Она положила ему руку на промежность и почувствовала вялый пенис.

– Э! Не трогай! – запротестовал он и отодвинул Сабине.

Как хочешь. Подыщу себе другого жеребца. Секс являлся частью сделки. Был чертовым брачным обязательством. Пока смерть не разлучит нас!

И почему она не договорилась на сегодня после обеда с Харальдом? У него явно было время для небольшого мобильного массажа с хеппи-эндом. Мысль заменить Энцо прямо у себя дома возбудила ее.

– Мы никогда не получим это очко. Мы неправильно все сделали! Смотри! Та же причина, что и вчера.