Она услышала, как Энцо быстро подошел к ней.

– Я не хотел играть. Ты втянула меня в это! Если бы я знал, чем придется заниматься, я бы никогда… Послушай, давай сотрем все это и забудем, давай? Прямо сейчас. Да, cara? Он схватил ее за бедра и потерся безо всякого желания о ее зад, очевидно пытаясь изобразить возбуждение. На какой-то короткий, очень короткий момент Сабине и впрямь подумала о том, чтобы поддаться.

Но тут снова раздался сигнал.

Ответ от: Кракен.

– Cara? Пойдем, cara.

Я создана для Игры.

Сабине увидела перед собой стойку с кухонными ножами.

И приняла решение.

10

Штутгарт, 15 часов 49 минут

Вернер Кракауэр

Кракауэр сидел в своем старом «Саабе». Хоть машина уже несколько лет как барахлила, избавиться от нее у него не поднималась рука. А теперь уже и неважно. Скоро они оба пойдут в утиль.

Осталось одно большое дело.

За домом он наблюдал с почтительного расстояния. Идти туда пока не мог.

Он взял в руки смартфон и проверил входящую почту на своем официальном ящике. Бреме по-прежнему молчал, хотя Кракауэр четко дал понять шеф-редактору Штуттгартер Блатт, что это будет настоящая бомба. При условии, что последний проявит гибкость, предоставив небольшой бюджет на текущие расходы. Кракауэр был практически на мели. Ему был нужен бензин, отели и сумма денег для заманивания Охотников. Свои последние деньги он потратил на вступительный взнос в Игру.

Игру в Охоту.

Уголки его рта дрогнули, когда он вспомнил о переписке с этим Паулем.

«Привет, Кракен!» – поздоровался тот.

Кракен. Все-таки внезапные идеи самые удачные. «Кракен» звучит угрожающе и таинственно. Имя Охотника и одновременно отличный юзернейм для того, кто не хочет светиться среди настоящих.

Он посмотрел на часы. По воскресеньям Бреме бывал в редакции только до четырех. Самое время, чтобы успеть его застать.

Кракауэр откашлялся и нажал на вызов.

– Штуттгартер Блатт, Фишер, добрый день, чем могу быть полезен? – заместитель Бреме настолько бесцветно пробубнил эту скороговорку, словно хотел таким образом предупредить, чтобы к нему не лезли.

– Говорит Кракауэр. Соедините меня с Бреме, пожалуйста, – с нажимом озвучил он свою просьбу этому молодому сотруднику, с которым познакомился незадолго до того, как стал работать из дома.

– А, господин Кракауэр, привет! Сожалею, но шеф заболел. Вам придется довольствоваться моей персоной.

– Что, простите?

– Я вместо шефа.

Кракауэр представил себе, как этот лопоухий юнец командует ветеранами издания и подписывает в печать завтрашний номер. Возникшая перед глазами картинка была абсурдной.

– А что у него?

– Воспаление легких.

Кракауэр нахмурил брови, отметив про себя эту иронию судьбы. Теперь Бреме – его брат по несчастью, у него тоже боли, температура, одышка и кашель. Как по команде и у Вернера запершило в гортани.

– Как дела у ваших родителей? – спросил Фишер.

– Моих… родителей? – возмутился столь неаккуратным вопросом Кракауэр и уже хотел было заявить, что Фишера это не касается, как вдруг вспомнил, что мнимая необходимость ухаживать за ними как раз и стала причиной, почему ему позволили работать удаленно. – Ах, не очень… – поспешил он пожаловаться.

– Мне жаль. Ну что ж, если я ничем не могу вам помочь…

– Можете! – перебил его Кракауэр. – Это насчет письма, что я посылал Бреме. Я занимаюсь одной мегаисторией, и мне срочно нужны командировочные.

– Ах да, десять тысяч на эту историю с даркнетом.