Он догоняет.

Но она еще могла уйти. Тут рядом одно из ее потайных местечек. Если успеть заскочить за следующий изгиб тропинки, упасть и уползти в чащу, он никогда ее не найдет. В детстве это было ее самое надежное укрытие.

Хватит ли мне в нем места? Может, оно давно заросло?

Она пресекла всякие сомнения и побежала во весь дух. Десять метров… пять…

«Я сделала это!» – успела она подумать.

А потом все произошло очень быстро. Она знала, что добежала и что лежит сейчас распластанная на земле лицом вниз, не имея возможности защищаться руками. Но что было в промежутке? Она споткнулась? Обо что? Корни не выступают. Что же это такое острое, неподатливое, такое внезапно коварное?

Натянутая проволока?

Чем бы оно ни было, оно помогло преследователю настигнуть ее. Ее схватили и грубо рванули вверх, она почувствовала вкус крови, стекавшей по лицу. Хотела было вытереть, но руки не слушались. Совершенно оглушенная происходящим, она почувствовала, как ее волокут в кусты, все дальше и дальше. Заросли царапали голое тело. Лес был таким густым, что даже при свете дня видимость была не более двух метров, это она помнила. Колючая ветка впилась ей в бок и рванула кожу. Она застонала.

– Сюда, – прошипел чей-то голос.

Она ощутила на спине крошащуюся кору дерева. Руки завели назад и сильными быстрыми движениями связали.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась она. Слова прозвучали странным образом невнятно. Во рту была кровь. Что-то не так было с зубами. Несколько резцов отсутствовало. Она не знала, в какой момент это произошло.

– Пожалуйста, не надо, – повторила она, закрыла глаза и заплакала. Что надо ее преследователю? Это насильник, извращенец, подглядывавший, как она купается нагишом? А почему с ним еще кто-то? Они вдвоем хотели на нее напасть? Но ее так отделали, что, пожалуй, всякое желание пропадет.

Когда она почувствовала руку на своем плече, то решила, что сопротивляться не будет. Телом пусть овладеют. Но душу они не получат. Она выживет, чего бы это ни стоило. И в один прекрасный день отомстит. Да, так и будет. Она их найдет и отомстит. Эта мысль придала ей сил.

– Тут, – услышала она мужской голос с итальянским акцентом. – Родимое пятно. Видишь?

Родимое пятно?

– Точно! – ответили женским голосом.

Ни тот ни другой не старались изменить голос. Она догадывалась, что это плохой признак.

Она попробовала открыть глаза. Слезы и кровь почти не позволяли хоть что-то разглядеть. Однако она увидела очертания двух человек, прямо перед ней, в голубоватом свете – не таком, как от фонарика, а почти фиолетовом. Или это опять шутки восприятия?

– Ну и что будем делать? – почти равнодушно спросила женщина.

– Погоди…

Чья-то рука легла ей на живот. Пальцы давили, натягивали кожу и водили вокруг пупка.

– Через середину.

– Поперек? Дай посмотреть… Блин, точно.

Она не понимала, о чем говорили эти двое. Она опустила голову и не видела ничего, кроме странного голубого света. И следом еще кое-что: мерцание. На ее животе. Она не сообразила, что это такое.

Она меня будут разрисовывать? Все-таки это всего лишь… ужасно дурная шутка?

Она не разрешала себе защищаться. Чему быть, того не миновать. Возмездие придет потом.

– Давай!

Острый как бритва нож вонзился ей в живот. От боли перехватило дыхание. Тотчас хлынула кровь, потекла вниз по животу, на лобок, по ногам.

Заклание.

Эта мысль поразила ее, как удар молнии.