– Еще что-то есть? Что говорят соседи?

– Похоже, что вы отчет не читали, так?

– Нет, – признался Бранд.

Комиссар задержал на нем взгляд.

– Все абсолютно как всегда. Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. Ну, почти. Жена хозяина вон того дома утверждает, что видела машину с немецкими номерами, рано утром в субботу, здесь неподалеку. Но она не смогла вспомнить ни марку, ни что-то еще, цвет в темноте тоже не разглядела. И что мне с этим делать?

«Бесполезная информация», – подумал Бранд. Это мог быть немецкий турист, решивший посмотреть ночную панораму Больцано. Поблизости стояла знаменитая смотровая вышка, привлекавшая приезжих. Она навела Кристиана на одну идею.

– Камеры видеонаблюдения? – предположил он, указав на деревянную вышку.

– Нет. Тут все из прошлого века. Вы же видите, кроме самого необходимого обслуживания, ничего больше не делают.

В других обстоятельствах Бранд бы такое оценил. Идиллическая горная деревушка вдали от технического прогресса, где с наступлением темноты складываются тротуары. Превосходное место для спасения от летнего зноя. И совершенно бесполезное с точки зрения поиска преступника.

Он попробовал с другого конца.

– Кто обнаружил Грубера?

– Пара. Из города. Ночевали здесь наверху. Вон там.

– Какое впечатление производят?

– Они спасли ему жизнь, не больше и не меньше. Они сбежали из города, живут там на чердачном этаже. Жара, понимаете? Никуда от нее не спрячешься. Ну вот они и поднялись сюда и поставили палатку. Все-таки Колерн выше Больцано на девятьсот метров, это уже кое-что.

Бранд отметил, что версия весьма стройная и не дает повода копать в этом направлении дальше. Осталось дождаться Бьорк и попытаться ее разговорить. Однако это придется отложить, поскольку Бранд как раз увидел женщину на верхнем этаже. Она что-то перелистывала. Книгу или папку с документами, возможно, фотоальбом. Точнее он отсюда разглядеть не смог.

Поскольку заняться было нечем, Бранд решил сделать то, что так долго откладывал. Он отвернулся от дома и от комиссара Гампера, вытащил из пиджака новый телефон и кликнул на приложение для звонков. Затем набрал домашний номер.

23

Лейпциг, 18 часов 30 минут

Мирьям Рютгерс

Мирьям Рютгерс уже двадцать минут занималась на орбитреке в фитнес-центре на Гутенбергплатц. Тренажер стоял в середине третьего ряда. Не у окна, не в проходе и не спереди. Она не хотела, чтобы на нее смотрели. Не так. Вот когда весы покажут минус пятнадцать килограммов, тогда и смотреть снова будут по-другому. Сейчас слишком часто смотрели с сочувствием. Иногда даже с отвращением. Хотя причина вовсе не в ней. В Лиаме.

Мой ангелочек.

Ее второй ребенок. Когда она была беременна Юле, то набрала значительно меньше, а лишние килограммы быстро сбросила. В том числе благодаря Беньямину, который заставлял ее бегать. Но на десятой неделе беременности Лиамом она ушла от «Беньи». Он ей изменил. К беременности добавилось разочарование неудавшимися отношениями, которое она заедала углеводами, поскольку об алкоголе не могло быть и речи. В результате теперь она весила на двадцать пять килограммов больше, чем еще год назад. Говоря без прикрас, она была матерью-одиночкой, страдающей ожирением.

Это выражение часто приходило ей на ум и представлялось своего рода стигмой. Этаким шрамом. В довесок к финансовым трудностям, бессонным ночам и женскому одиночеству добавились и словесные унижения. Мирьям становилось не по себе, когда она видела матерей, подвозящих своих детей к садику на огромных джипах и смотрящих на нее, выходящую из автобуса с Лиамом в слинге и Юле за ручку, сверху вниз.