Иногда у Мирьям было такое чувство, что Hartz IV с восклицательным знаком написан у нее на лбу. Но других вариантов не было. Беньямин помогать не мог, а она не могла идти работать из-за детей. Еще год назад все было совсем иначе. Ей бы в голову тогда не пришло просить социальную защиту. Пока не случилось то, что случилось.

Однако она не впадала в уныние. «Я справлюсь», – повторяла она каждый день. Как-нибудь все устроится. Вопрос только в том, что с ней будет.

Пару недель назад она почувствовала, что перестает себя уважать. Как назло, ее сестра, это воплощение легкомыслия, попала в самое больное место, подарив эту пошлятину – годовой абонемент в фитнес-центр. Frau Gucci, как Мирьям называла сестру за ее пристрастие к дизайнерским вещам, ожидала взамен немедленной и безмерной благодарности. Вместо этого Мирьям разревелась в присутствии родственников и знакомых и долго не могла успокоиться.

После дня рождения она твердо решила не поощрять сестру за бестактность и не ходить на тренировки. Однако все же пошла. В конце концов, какая разница, что подумает о ней Frau Gucci. Даже если она в триумфальном порыве вскинет руки вверх и выкрикнет: «Все благодаря мне!» – Мирьям было важно только то, что она сама о себе думает. Говорят, полюбить другого можно, лишь полюбив себя. До самопринятия Мирьям было идти и идти, но она хотела, по крайней мере, относиться к себе без отвращения.

Судя по цифрам на табло, оставалось еще двадцать минут. Потом быстро в душ и домой. Ее ангелок, когда хотел есть, становился невыносимым – там и лучшая в мире няня не поможет. Мысль о Лиаме почти заставила Мирьям сойти с тренажера. Но она сдержалась.

Чтобы отвлечься, она стала переключать телевизионные каналы на дисплее тренажера. Показывали обычную послеполуденную ерунду. Ток-шоу, американский сериал, шопинг-канал, новостной канал.

Фото.

Татуировка.

Скорпион.

Тот самый скорпион, – узнала она.

Она остановилась, замерла, но при этом пульс скакнул вверх. Сто двадцать. Сто тридцать. Сто пятьдесят.

Наушников у нее не было, поэтому она попыталась прочитать бегущую строку, которая появлялась одновременно со звуком. Корреспондент разговаривал с пресс-секретарем полиции.

– …сообщалось об охоте на людей с такими татуировками. Что вы об этом знаете?

– На данный момент мы не можем этого утверждать.

– Есть слухи, что жертв уже несколько.

– Мы как раз занимаемся сверкой. Пока у нас нет оснований говорить о преступлении.

– Погоня за ультрафиолетовыми татуировками. Страшные увечья и джекпот самому результативному охотнику. И полиция ничего не знает?

– Я могу лишь заверить, что расследование ведется. Как только появятся конкретные указания на…

Под строкой справа налево по экрану бежала вставка. Штуттгартер Блатт: Кровавая Охота на людей с УФ-тату I Серия убийств, уже несколько жертв I Министр внутренних дел: дезинформация.

Мирьям знала, что за этим стоит больше, чем недостоверная информация. Сходство татуировки с узором на правой ноге казалось обескураживающим.

У нее закружилась голова. Она испугалась, что упадет в обморок, поэтому сошла с педалей и прислонилась к тренажеру, вперив взгляд в экран телевизора. В точно такого же, как у нее, скорпиона. Ну, или почти такого же.

Она обнаружила его год назад, в туалете «Макдоналдса». Юле тогда загорелась идеей поесть картошки и потребовала зайти в ресторан. Когда наконец подошла их очередь, Мирьям срочно понадобилось в туалет, пришлось брать Юле с собой с полной порцией.

– Мама, ты светишься! – вдруг сказала девочка и положила свой маленький пухлый палец матери на бедро.