– Пожалуйста.

На потолке висела лампа, довольно тусклая при включении – одна из тех ужасных энергосберегающих ламп на пути прогресса от лампочки-груши к светодиодной технике. Постепенно в сумраке начали проступать детали.

Сначала Бранд заметил печь – сердце кузницы. Сразу за ней на стене висели многочисленные щипцы, вызвавшие у него ассоциации на тему пыток. Далее он увидел молоты и гигантскую наковальню, установленную на круглый кусок бетона.

И кое-что еще.

Верстак.

Гампер направился туда и показал на один его конец.

– Вот здесь и были руки. Свисали сбоку, пристегнутые.

Бьорк кивнула. Казалось, ее это не особо вывело из равновесия, в то время как у Бранда от одной мысли по коже побежали мурашки. Что шрамы на запястьях были следами от наручников, он понял еще в больнице. По тому, насколько глубоки были порезы мягких тканей, было ясно, что Грубер сопротивлялся что было мочи. Бранд представил себе, как кузнец видит, как чувствует грубую работу электропилой. А потом, для сохранения ему жизни, палач перешел на хирургические инструменты. Или он действовал в обратном порядке? Сначала произвел тонкие манипуляции, а затем применил грубую силу? Так или иначе, очевидно, здесь творился сущий ад.

– Ноги тоже были связаны, – продолжил Гампер, – но только подвешены за этот крючок. Грубер смог высвободиться самостоятельно и позвать на помощь.

«Как после всего, что произошло, как он вообще смог выбраться наружу?» – ломал себе голову Бранд. Почему Петер Грубер не умер?

«Преступник хотел, чтобы он остался в живых», – ответил Бранд больше самому себе, чем обоим присутствующим.

– Нет. Он не хотел, чтобы Грубер умер, – ответила Бьорк, стоявшая вплотную к верстаку и изучающая каждую деталь. Во фразе прозвучала какая-то каверза, но до Бранда дошел ее смысл.

– То есть убийцей двигало не желание нанести вред? – спросил он так, чтобы его услышала Инга, но не Гампер.

Та промолчала.

– Речь вообще не идет о ком-то конкретном. Мотив другой. Так ведь?

Снова в ответ тишина, но Бранд уже нашел недостающий кусочек своего мысленного пазла.

– Наши судебные медики все исследовали до мелочей, – сказал комиссар Гампер, которому явно было нехорошо.

Бранд тоже был не прочь покинуть кузню. На верстаке все отчетливее проступали темные пятна. Кровь. Моча. След на полу, ведущий к выходу.

Он пошел по следу.

– И? – спросил Бранд, когда Бьорк через несколько минут тоже вышла на воздух.

Она ничего не ответила. Один рукав у нее запачкался, сбоку одежда тоже замаралась. Бьорк попробовала затереть, но только размазала грязь.

Комиссар Гампер, вышедший из пыточной вместе с Бьорк и выкуривший очередную сигарету, предложил осмотреть место, где нашли Грубера, но Бьорк отказалась.

– Я хочу осмотреть его жилье.

Бранд пошел за ней. На пороге она повернулась к нему и сказала:

– Оставайтесь снаружи. Не хочу, чтобы мне мешали.

После чего она и здесь сломала полицейскую печать и исчезла внутри дома.

Бранд хмыкнул и остался стоять. Бьорк начинала действовать ему на нервы, причем основательно. Но что он мог сделать? Печать перед этим была нетронутой, так что внутри его подопечной ничто не угрожало. Но и обрекать себя на безделье он тоже не собирался. Поэтому обратился к комиссару, который протянул ему пачку с сигаретами. Бранд помотал головой. Гампер пожал плечами и задымил следующей.

– Подозреваемые уже есть? Конкретный след? – задал Бранд лежащие на поверхности вопросы.

Гампер медленно выпустил дым и покачал головой:

– Ни малейшего.