– Доктор Бертаньоли, нам совершенно необходимо знать, что с ним случилось и, прежде всего, когда случилось. Если пациент попал сюда из-за этого, нам нужно медицинское заключение и имена всех, кто имел доступ в его палату. Врачи, медсестры, уборщицы – все.

– Пф-ф… И когда вам это нужно?

– Завтра, – ответила Бьорк, не моргнув глазом.

21

Между Геттингеном и Ганновером, 15 часов 42 минуты

Сабине Дипаоли

– Такая выпендрежная вилла на Харвестехудер Вег.

– Точно?

– Точно, и под охраной.

– Спасибо, Рик. У тебя передо мной должок!

– Нет, мы в расчете, – быстро сказал он. Слишком быстро. – Держись от меня подальше, да? Мы в расчете! – повторил он.

Не сказав ни слова, Сабине отключилась и улыбнулась одним уголком рта. Рик боялся ее. Совершенно напрасно, но ощущение приятное. В чужом страхе была ее сила.

Грузовик перестроился на обгонную полосу в двухстах, может, в трехстах метрах от нее, но все равно довольно плотно, и ей пришлось притормозить.

– Идиот! – выругалась она, подъехала близехонько к его заднему бамперу и принялась моргать дальним светом, пока водитель не завершил свои слоновьи бега. Тогда Сабине снова активировала круиз-контроль, в два счета разогнавший ее «семерку» до двухсот пятидесяти, где сработало электронное ограничение скорости. Женщину раздражала эта превентивность. При следующей же возможности она отключит ограничитель скорости.

Чтобы отвлечься от неудобств машины, она принялась думать о городе, в который направлялась. Гамбург… Как же давно она там была, но в ее воспоминаниях многое еще было живо. Гамбург всегда был привлекательным местечком. Еще подростком она мечтала жить в этом городе, в котором было столько, сколько не было ни в одном другом; который, как и Нью-Йорк, никогда не спал. Манивший неисчерпаемыми источниками соблазнов, даже без учета Репербана.

Ей было восемнадцать, когда она в состоянии эйфории приехала в Гамбург изучать медицину. Отец купил ей небольшую квартиру на Штерншанце. Через пару недель она захомутала Рика. Рихард Заммер. Не первый ее парень, но первый абсолютно раскрепощенный в постели. Ее еще сегодня возбуждали воспоминания об их встречах. Об экспериментах, в том числе и с наркотиками, в ее маленькой квартире. Какое-то время тело занимало ее гораздо больше, чем учеба, что, разумеется, имело свои последствия, поскольку пожилой господин дома в Мюнхене ожидал хороших оценок. Сабине их подделывала, наслаждалась жизнью и несколько месяцев чувствовала себя обычным счастливым человеком.

Пока однажды не увидела смерть другого.

На рассвете, после вечеринки в ее квартире. Рик повздорил с последним гостем, из-за какой-то ерунды, о которой ни сам Рик, никто другой после даже вспомнить не мог. Сабине присутствовала при их драке. В какой-то момент у Рика в руке оказалась разбитая бутылка, которую он воткнул в шею оппоненту. Повсюду кровь.

Рик убежал, а Сабине вдруг абсолютно трезво восприняла ситуацию. Удивилась, посмотрела, попялилась, неожиданно ощутив при этом желание сродни тому, с каким уминаешь свое любимое блюдо – нет, даже, пожалуй, сильнее. Раненый – Сабине забыла его имя – схватился за шею и пытался остановить кровь, смотрел на нее, ожидая помощи, но она была слишком захвачена своими представлениями, чтобы думать об этом. Кровь хлестала, забрызгивая комнату, теплая, как вода для купания. Не спуская взгляда с Сабине, раненый сначала упал на колени, а потом мешком повалился вперед. Он был при смерти, а она тем временем подлила себе вина, красного как кровь, кровь повсюду – настоящее опьянение желанием, без всякого секса.