– Я думаю, лучше, если…

– Снимите повязку, – потребовала Инга.

Бранд ничего не сказал, хотя и удивился. Медицинское заключение было, зачем подвергать пациента дополнительному стрессу? Бертаньоли, определенно, так и думала.

Она вздохнула, взяла ножницы для разрезания повязок и начала разрезать. Но остановилась.

– Один момент, пожалуйста. Для этого мне нужна помощь, – сказала она, повернулась и быстро вышла.

Бьорк вытащила карманный фонарик из кармана брюк и откинула одеяло. Пациент лежал перед ними голым. Она включила лампу, рассеявшую голубоватый свет, и стала водить по телу световым пучком. Бранд отметил, что лампа была ультрафиолетовой, при помощи такой обычно проверяют подлинность денежных купюр. Что она искала таким образом, было для него загадкой.

– Давайте, помогите мне перевернуть его на бок!

– Что я должен сделать?

– Я хочу посмотреть сзади. Ну же! – поторопила его Бьорк, намереваясь одной рукой перевернуть Грубера на бок. Мотая головой, Бранд взялся.

– Другой бок!

Бранд оказал ей и эту услугу. Нужно было следить за трубками и катетерами, не говоря уж о потревоженных ранах. Тут Грубер охнул во сне, и Бранд решил, что с него довольно.

– Ну хватит, – прошипел он.

– Повязку нужно снять, – сказала Бьорк, как будто не расслышав его слова.

– Вы с ума сошли?

Но Инга уже держала наготове ножницы, оставленные врачом.

– Вы не можете просто начать, даже не дождавшись врача…

– Еще как могу. Единственное, чего мы не можем, так это ждать. Вот! – она протянула ему УФ-лампу. На предплечье Бьорк он увидел остроконечную татуировку, которую до сих пор прикрывали длинные узкие рукава. Бранд решил, что это ветка дерева, которая сужалась и заканчивалась возле запястья.

Кажется, Бьорк заметила его взгляд, потому что быстро одернула рукав и сделала надрез на повязке вокруг тела мужчины. Под ней оказалась еще одна. Профессиональными движениями Бьорк снимала слой за слоем, открывая грудь пациента. Бранд светил УФ-лампой, но кожа была чистой.

Инга продолжала орудовать ножницами, высвобождая из-под бинтов плечи пациента. Квадратные сантиметры открытой ткани, темной и мясистой. Как будто руку оторвали от тела, как при нарезке жаркого. Определенно, работали электропилой.

«Бедный парень», – подумал Бранд. Он надеялся, что тот был без сознания и не чувствовал, как…

Шаги.

– Что вы делаете? – пришла в негодование доктор Бертаньоли и вытащила из кармана телефон, готовая в любой момент позвать на помощь службу безопасности. Медсестра, которую она привела с собой, схватила ртом воздух.

Бьорк примирительно выставила вперед руку.

– Мы не можем терять время, доктор. И так уже опоздали. Других, может, еще можно спасти, если действовать быстро. Руки у вас?

– Руки? Их нельзя пришить, – сказала врач, хотя это было очевидно даже для таких профанов в медицине, как Бранд. Ведь пациент лежит здесь уже с субботы.

– Нет, я имею в виду, находятся ли руки в больнице?

– Я спрошу. Возможно, патологоанатом…

– Позаботьтесь об этом. Мне необходимо их осмотреть!

Бранд представил, как Бьорк выносит из больницы отсеченные части тела и, прежде чем отдать ему приказ снова куда-то ехать, бросает их на заднее сиденье машины с той же небрежностью, что и сумку с одеждой.

Врач медлила, колебалась между ответственностью перед пациентом и требованием Бьорк. Затем все-таки поспешно отдала медсестре распоряжения на итальянском, после чего та быстро покинула реанимацию.