– Если уж повязку непременно надо снять, позвольте это сделать мне! – проворчала она и взяла ножницы из рук Бьорк.

– Я хочу осмотреть и другую сторону.

Бертаньоли засопела, но все же осторожно высвободила левое плечо пациента, которое выглядело еще ужаснее.

– Мы не смогли закрыть рану, только промыли и выровняли поверхность, – пояснила она.

Бьорк дала знак Бранду посветить фонариком. Он подчинился, но и здесь не нашлось ничего особенного.

– Ничего, – зафиксировала Бьорк. – Мне нужно увидеть его спину, от шеи вниз под бинтами.

– Это невозможно, – запротестовала Бертаньоли. – Мы не можем переворачивать пациента.

– Вы не должны его переворачивать, только поднять. После этого мы оставим его в покое.

– Окей. Но мне нужна помощь. Подождите. – На этот раз Бертаньоли не стала повторять свою ошибку и оставлять полицейских одних, а взяла телефон. Вскоре вошел медбрат и помог приподнять голову и туловище пациента.

Бьорк понадобилось всего несколько секунд, после чего она покачала головой и сказала:

– Нам нужны руки. Уточните, пожалуйста, удалось ли вашей медсестре что-нибудь выяснить. Может быть, есть какие-то более ранние записи в больничной карте? Пациент ведь откуда-то из этих мест, верно? – сыпала вопросами Бьорк.

Бертаньоли кивала головой и одновременно говорила по телефону, пока медбрат заново перевязывал больного.

– Пойдемте, – сказала она немного погодя. Проходя по коридору, Бертаньоли пояснила:

– Пациент Петер Грубер, кузнец, родом из-под Больцано. К сожалению, централизованной картотеки у нас нет. Бюрократия, знаете… Но Грубер уже бывал у нас в больнице.

– Мне нужно знать, когда, почему и кто был лечащим врачом. Особенно последнее.

– Хорошо.

Они спустились на лифте в подвал, где их проводили к холодильникам в патологоанатомическом отделении. Отрезанные руки уже лежали на выдвижной платформе одной из камер.

Бьорк уже издалека направила ультрафиолет в ту сторону. Одна рука ярко засветилась. Это выглядело, как рисунок, как…

Скорпион.

Татуировка, – решил Бранд. Предположительно, скорпион выползал оттуда, где раньше была подмышка. Но татуировка не была законченной.

– Метка, – пробормотала Бьорк.

Их взгляды на мгновение встретились. Ее лицо изменилось. Теперь она напоминала Брану охотника, напавшего на след.

Бьорк выключила фонарик и осмотрела руки при обычном свете.

Бранд увидел на запястьях глубокие рубцы. Грубера привязали. И по всей видимости, он сопротивлялся изо всех сил.

Он был в сознании.

Бьорк сосредоточилась на верхнем конце ампутатов. Спустя некоторое время она поманила к себе врача.

– Доктор, вот это место вокруг татуировки. Как думаете, что это могло быть?

Бранд тоже пытался что-то для себя уяснить. Область, которую рассматривали женщины, была темнее, а поверхность кожи неровной. Возможно, последствия старого увечья или кожной болезни.

– Хм… Трудно определить в таком состоянии… Может, гемангиоматоз?

– Что это?

– Скопление сосудов. – Врач подошла ближе и провела по этому участку пальцем. – Нет… Все-таки нет.

– Я бы сказал, похоже на рубцовую ткань, – подал голос Бранд. – Несчастный случай?

Бьорк обернулась и посмотрела на него глазами охотника. Их мысли сошлись.