– Ждите в машине, – сказала она Бранду, после того как они остановились возле магазина шведской – разумеется – марки одежды. Не прошло и пяти минут, как она вышла с большой сумкой и бросила ее на заднее сидение машины. – Это вам, – сказала она и добавила: – Теперь в отель. Быстрее!

Бьорк, пожалуй, была первым человеком в жизни Бранда, кто потребовал от него ехать быстрее. С раннего детства его нужно было притормаживать. В школе его обследовали на предмет «синдрома беспокойных ног», родителям не раз приходилось слышать, что он мешает уроку. Позднее беспокойные ноги превратились в быстрые. Вплоть до старших классов не было никого, кто бегал быстрее или прыгал дальше Бранда. Да и потом, между службой в армии и полиции, он всегда считался одним из самых быстрых среди сверстников. То есть Бранд был вправе обидеться, когда кто-то требовал от него прибавить скорости.

– Пойдемте, нам нужно на следующий этаж! – Врач придержала для них дверь на лестницу. Проходя мимо Бертаньоли, Бранд заметил, как она задержала на нем взгляд, но быстро пошла дальше и засеменила мимо них с Бьорк вверх по ступеням.

Кристиану было некомфортно в темном костюме. В нем он казался себе ходячей пародией на Men in Black и Blues Brothers, хотя справедливости ради в купленных Бьорк вещах он производил куда лучшее впечатление, чем в ношеных джинсах Эриха Лангталера. Все на нем сидело как влитое. Обувь! Даже одеколон, который он нашел на дне сумки с одеждой, ему подходил. Что Бранда навело на мысль, что Инга Бьорк могла бы стать отличным шопинг-консультантом на тот случай, если у нее не выгорит с Европолом.

Он оставил свой шутливый настрой, когда они вошли в тамбур реанимации.

– Наденьте это, – потребовала доктор Бертаньоли и показала на маски для лица и бахилы. – И не забудьте продезинфицировать руки!

Лишь после этого им позволили войти в палату. Они прошли мимо нескольких коек. Как в любой реанимации, здесь царила напряженная тишина, прерываемая приглушенными акустическими сигналами, звуками дыхания и храпа, а также негромкими разговорами. Помещение хоть и проветривалось, но жара с улицы все равно проникала внутрь.

Они остановились возле пациента, у которого не было обеих рук.

Мужчина чуть за двадцать, казалось, что спит. Несколько инфузионных трубок были вставлены прямо в сонную артерию. Тело было подключено к измерительным приборам. Несмотря на безмятежное лицо, было заметно, как нелегко организм справляется с увечьем.

– Он поступил в субботу утром. Большая потеря крови, высокий риск инфекции. Мы остановили кровотечение и ввели его в искусственную кому.

Бранд только кивнул.

– Вы можете его разбудить? – прервала молчание Бьорк. – Нам необходимо с ним поговорить.

– Это не так просто! Может быть, завтра.

Бьорк слегка прищурилась и продолжила:

– Руки были отделены профессионалом? Иначе он потерял бы слишком много крови, не так ли?

Врач покачала головой.

– Профессионалом – и да и нет. Хрящи и мышцы разрезаны электропилой, которую можно купить в строительном магазине – полиция говорит об электроножовке. Мягкие ткани и сосуды рассечены скальпелем, перед этим пережаты зажимами. Иначе бы пациент действительно быстро умер от кровопотери.

– То есть хирург? – предположила Бьорк.

– Не могу сказать. По крайней мере, кто-то с медицинским образованием и инструментами. Ветврач или санитар тоже мог бы, равно как и студент-медик…

– Ну хорошо. Я бы хотела осмотреть раны.

И у врача Бертаньоли, и у Кристиана Бранда на лице одновременно отобразилось изумление.