Но одно дело – теория, и совсем другое – практика. Конечно, Марлис было известно о самых странных проявлениях человеческих сексуальных фантазий. Но чаще всего они не находили отражения в обычной жизни. Можно жить с человеком на одной улице, иметь общий круг общения, работать в одной фирме. Но обстоятельства, при которых с ним можно завести разговор на столь щепетильную тему, представить трудно.

И тот, кто помогает другим и даже проводит терапию, для начала должен сам преодолеть этот психологический барьер. Факт существования людей с фантазиями на тему телесных ампутаций представлялся Марлис слишком невероятным. Не просто невероятным, но и извращенным. Тем не менее она обратилась за советом к коллеге, который проводил на их курсе несколько занятий по секс-терапии.

– Несмотря на явное отклонение от нормы, предпочтение людей с ампутациями в целом безвредно и в принципе поддается лечению, – успокоил он ее, косвенно наведя Марлис на мысль, что Штефан Болль находил ее сексуально привлекательной не вопреки, а именно благодаря ее физическому недостатку. А это, в свою очередь, ей даже польстило.

– Но какова природа этого? – спросила она коллегу, который не знал о ее увечии.

– Откуда берется гомосексуальность? – назидательно спросил он. – Откуда стремление к доминированию или подчинению? Что-то запрограммировано, что-то приобретается, часто в детском возрасте, как вы, вероятно, знаете. В итоге: мы такие, какие есть. Однажды посмотришь в глаза своему вожделению и не сможешь отвести взгляд. Ваш клиент наверняка увидел в какой-то момент человека с ампутацией и почувствовал интерес, а также первое волнение. Вы можете себе представить, каково ему было в тот момент: он посчитал себя худшим человеком на Земле.

Эти слова заставили Марлис задуматься. Постепенно она стала больше понимать и больше интересоваться. Она пыталась применить свои знания к деликатному, привлекательному Штефану, с которым познакомилась. То, как он говорил, как двигался, как подавал себя – ничто не указывало на какую-либо опасность, исходящую от него по отношению к окружающим. Это был высоченный джентльмен, явно тяготившийся своими наклонностями.

– Почему вы выбрали именно меня? – спросила она по телефону, этот вопрос занимал ее сильнее всего. Если бы он ничего о ней не знал заранее, такое совпадение было бы странным. К тому же он все время украдкой поглядывал на ее ногу.

Поначалу он уклонялся от ответа.

Поэтому она не сдавалась.

– Господин Болль, вы ведь дорожите доверием. Но доверие зиждется на взаимности. Как я могу доверять вам, если не знаю, что же вас привело ко мне?

Тут он и признался.

Разумеется, не тексты на ее странице, которые она переписала у Паоло Коэльо. Да и было бы неловко, поведись он на такое. На самом деле он увидел ее фото, опубликованное Хайнцем на «Фейсбуке» во время ее реабилитации. Хайнц тогда хотел сообщить только близким, что с ней все хорошо, но при этом не заметил, что в настройках приватности значилось для всех. На фото были запечатлены первые ее шаги при помощи протеза. Насколько смехотворно узкой казалась эта штуковина по сравнению с ее правой ногой! Марлис возненавидела эту фотографию с самого начала. Хайнц оправдывался тем, что не хотел держать детей в неведении, поэтому и выставил. А что снимок увидели на самом деле все, кто хотел, стало ясно теперь, с признанием Штефана.