Борхерт подумал. Ситуацию, когда она, ничего не подозревая, идет в школу, исключил сразу. Преступление, очевидно, было совершено несколько часов назад. Кроме того, в доме работали явно дольше, чем ей нужно, чтобы дойти до школы.

Может, она не ночевала дома? В двенадцатом классе вполне нормально иметь друга, или можно школьную подружку выставить в качестве алиби…

– Кто-то должен поехать в школу и привезти ее ко мне. Но она ни в коем случае не должна заходить в дом и уж тем более – на верхний этаж, ясно?

Коллега кивнул.

– Что-то еще? Следы взлома?

– Нет, когда мы прибыли, дверь была открыта. Насколько я увидел, никаких признаков разбоя.

– Кто вас оповестил?

– Анонимный звонок.

– Мне нужна запись, – автоматически сказал Борхерт, обдумывая уже следующий шаг. Нужно доложить шефине. Придумать что-нибудь для прессы, но прежде всего – найти преступника. Или преступников? – Что-то еще? – спросил он, мыслями уже в дороге в земельное управление уголовной полиции.

– Да… Внизу вскрыт сейф. По всей видимости, в нем рылись. Но есть кое-что странное.

– Давайте уже, выкладывайте, – поторопил его Борхерт. Он не любил вытягивать из людей слова.

– Деньги на месте. Сорок тысяч евро, плюс-минус.

Борхерт вскинул брови.

– Сорок тысяч? – По жестокости, с которой действовал убийца, было ясно, что причина отнюдь не в деньгах. Но потому ли он их не взял? Ведь и сейф был открыт. Его интересовало что-то куда более важное? Более важное, чем деньги?

Ответов на вопросы пока не было, Борхерт откашлялся и сказал:

– Я хочу, чтобы вы нашли эту девочку. Если она не появится в школе, мы сразу объявим ее в розыск. Понятно?

Сотрудник кивнул и взял рацию.

Борхерт прошел мимо него, по лестнице вниз и в рабочий кабинет хозяина.

Возможно, в своих размышлениях он проводил ненужные параллели с собственной дочерью. Возможно, та девочка, которая жила в этом доме, способна на совсем другие поступки. И если это так, ее нужно оградить от внешнего мира.

32

Больцано, 8 часов 40 минут

Кристиан Бранд

Они ехали в альпийскую клинику – ту, что Петер Грубер назвал «лыжной». Бьорк хотела поехать без Гампера. Полицейский сначала никак от нее не отставал, но затем понял, что в случае чего окажется в невыгодном положении. Поэтому просто отвез ее к отелю и исчез.

Инга сидела рядом с Брандом, еще более молчаливая, чем обычно. Она смотрела вдаль – на горы, как казалось.

Подальше отсюда?

Он вспомнил, как она среагировала на показания Грубера. Кто же был на том фото? Бранд понимал, что спрашивать ее об этом сейчас было не к месту. Извне казалось, что с ним связана какая-то старая травма, однако на самом деле Бьорк была сосредоточена исключительно на скорпионе и том, каким образом он появился на руках Грубера. Вероятно, пациент и сам не знал. Бранд еще раз прокрутил эту мысль в голове.

Татуировка, о которой не знает ее хозяин.

Но зачем кому-то делать тату, которую видно только под ультрафиолетом, и затем годы спустя возвращаться, чтобы отнять ту часть тела, где она наколота? Не слишком ли сложно? Не слишком опасно? И вообще, с какой целью это все?

Скорпион без клешней. Грубер теперь без рук.

Бранд вчера вышел на это совпадение. То есть отсутствующие части скорпиона служат подсказкой? Этакой «инструкцией по применению»? И как нанести такую татуировку на тело?

Врач клиники, который занимался тогда травмой Грубера, точно не был человеком, который его изуродовал. Согласно показаниям кузнеца, тот был меньше ростом.