Я быстро объяснил, где мое новое жилище, и дал команду в случае чего немедленно сообщать самым быстрым и доступным способом. Приятель Анри – его звали Кир – сразу же конкретизировал: «Значит, бегом». На этом мы с ними и расстались.

Вернувшись в квартиру, я первым делом принял душ. Так восхитительно было после долгих часов пути смыть с себя дорожную пыль. Ну, может быть, пыли на Менигуэне и не слишком много, но я‑то привез еще с Сайгуса. В общем, стоя под ласкающими тело струями, я чувствовал себя как космонавт, выбравшийся из скафандра, который носил двое суток без перерыва. Мне даже попрыгать захотелось – такая появилась легкость.

Ну и попрыгал – чего уж там, раз никого поблизости нет. Потом быстренько подсушил волосы и, несмотря на явные поползновения тела в сторону кровати, начал одеваться. Без спешки, вдумчиво и серьезно.

Минут через десять из зеркала на меня оценивающе глядел ссутулившийся старичок с глубокими морщинами на лбу и вокруг глаз, с пышной копной ниспадающих на плечи седых волос, с кустистыми, тоже седыми, бровями, выцветшими водянистыми глазами и с целым набором других ничем не выдающихся черт. По крайней мере, на Менигуэне я видел уже нескольких похожих стариков и приложил все усилия, чтобы не отличаться от привычного типажа. Не удержавшись, я подмигнул, и у старичка в глазах блеснул озорной огонек, когда он подмигнул в ответ.

– Ну что, пойдем прогуляемся,– предложил я чуть надтреснутым голосом, входя в роль.

Народу на улице, как мне показалось, стало больше. Да и понятно: дело к вечеру, самое время подышать воздухом, людей посмотреть, себя показать. Многие возвращаются с работы, тоже некоторым образом увеличивая поток пешеходов. Самое время.

Не торопясь, я прошествовал до перекрестка, где впервые встретил Анри, всю дорогу усиленно изображая рассеянного философа, поглощенного осмыслением внутренней структуры мироздания и не обращающего внимания на все окружающее. Но прохожим до меня и так не было никакого дела. Одинокий и на вид очень вредный старикашка никого не интересовал.

Когда я повернул за угол, моему взору немедленно предстало подтверждение рабочей гипотезы, заключавшейся в том, что вечернее оживление коснулось всего района, а не только улицы, на которой я нынче проживал. Навстречу мне двигались, активно обсуждая что‑то, трое весьма прилично одетых джентльменов, за их спинами я видел еще нескольких человек, куда‑то направляющихся; кто‑то подстригал траву на газоне; с противоположной стороны улицы кто‑то открывал ворота для стоящей перед ними машины,– в общем, жизнь кипела. Я рассеянно поглядел по сторонам и снова ушел в себя. То есть, конечно, для прохожих. На деле я вполне целеустремленно осматривал окрестности, пытаясь определить местоположение моих «разведчиков». Их нигде не было видно. Ну что ж, пока хорошо. Неспешно я зашагал дальше.

Седьмой дом от перекрестка не выделялся среди остальных. Да, он был построен по‑своему, со своими архитектурными изысками, но то же самое можно было бы сказать обо всех остальных домах окрест. Сад вокруг него изобиловал высокими деревьями и зарослями кустарника, по которым было заметно, что порядок здесь наводят лишь иногда, и то на скорую руку. Это и понятно, если владелица в частых разъездах, а садовники с, у местных жителей вообще не в моде – просто не имеет смысла нанимать садовника, имея такой крохотный участок земли.

Я прошел во двор. Дорожка от калитки вела не прямо к дому, а причудливо извивалась среди кустов, клумб и деревьев, кое‑где растущих прямо посреди нее. Со всей возможной сосредоточенностью и непринужденностью я последовал ее изгибам, время от времени взирая по сторонам и покачивая головой.