Не подав виду, что заметил любопытство веток в отношении моей скромной персоны, я продолжил свое настойчивое движение к дому, уже выросшему прямо передо мной. Несколько невысоких ступенек восходило от садовой дорожки к открытой веранде, расположенной уголком. Во внешнем углу стояла колонна, поддерживавшая второй этаж, недалеко от нее располагался столик с пепельницей на нем и два кресла с кожаной обивкой. На полу были расставлены горшки с самыми разнообразными растениями, создававшими на веранде почти такие же заросли, как в саду. Боковая дверь вела в дом.

Я позвонил с помощью старомодного звонка. В глубине дома раздалась мелодичная трель. И никакого ответа. Ну что ж, попробуем еще раз.

После четвертого звонка дверь распахнулась. Передо мной стояла та самая женщина. Теперь я имел возможность рассмотреть ее как следует. Она действительно была красивой, я не соврал Дири. Тонкие аристократические черты лица удачно сочетались с голубовато‑серыми глазами и светло‑рыжими волосами. Волосы, кстати, сейчас были мокрыми и свободно ниспадали на плечи, придавая ей какую‑то особую притягательность. Сама она была закутана в домашний халатик, под которым, насколько я понял, ничего не было. Очень похоже, что я вытащил ее прямо из ванной.

– Добрый вам день! – поприветствовал я ее, имитируя старческий голос.

– И вам день добрый,– вежливо улыбнулась она. О! Выдержка у нее превосходная. Если бы ко мне так настойчиво трезвонили во время того, как я блаженствовал в ванной после утомительного путешествия, то я вышел бы только с явным намерением надрать уши надоедливому невеже, кем бы он там ни оказался.

Строго (а про себя с удовольствием) осмотрев чересчур высоко открытые ножки, я заявил:

– Бог спасет вас! Ваша душа обретет мир! Верьте же!

На ее лице отразилась смена разнообразных чувств, но улыбка не исчезла, напротив, стала более доброжелательной. И из‑за этой улыбки насмешка в ее словах выглядела необидной:

– Каждый проповедует своих богов, и все говорят, что им открыта истина.

– Многие принимают за истину лишь ее крохи,– недовольно буркнул я.– Иначе они не говорили бы так наивно о своих богах. Истина в том, что Бог един. Поверьте в Него, и вам откроется небесная благодать. Поверьте! Вы еще молоды и сумеете искупить свои грехи молитвами!

– Вы что же, представляете какую‑нибудь церковь?

– Я представляю Бога! – я гордо выпрямился. Она тихонько рассмеялась. Потом, все еще смеясь, проговорила:

– Простите, но это очень интересная концепция. Обычно говорят, что Бог не нуждается в презентациях. А вы приходите и так спокойно, будто какой‑нибудь торговый агент, говорите: «Я представляю Бога!»

Я скромно потупился:

– Мне открылась Истина лишь после долгих лет жизни во грехе. И я хочу, чтобы другие не повторили моих ошибок. Ведь мне уже немного осталось. Надеюсь, вы понимаете меня.

– Да, но...

Она вдруг сделала то, чего я уж никак не ожидал,– отступила в сторону и сказала, сопровождая свои слова пригласительным жестом:

– Заходите, пожалуйста. Вы, наверное, устали, а я держу вас на пороге.

– Благодарю вас. Да, в моих ногах уже правды не осталось. Но вера дает мне силы!

С этой патетической фразой на устах я и вошел. Внутри, нужно сказать, было довольно‑таки уютно. Хорошо освещенная благодаря окну прихожая широкой аркой была связана с гостиной, тоже очень светлой и просторной. Там располагалась лестница на второй этаж и несколько дверей – к другим помещениям дома.

– Присаживайтесь,– открытой ладонью хозяйка показала на кресло возле невысокого чайного столика.– Вы пьете кофе? Или ваш Бог не позволяет?

– Не нужно говорить «ваш Бог»,– сварливо заметил я.