Такси плавно опустилось на землю в сотне метров от ресторана: дальше начиналась пешеходная зона.

– Приятного вечера! – пожелал нам на прощание водитель.

Я поблагодарил, а Марго только улыбнулась, но ее улыбка стоила десятка моих благодарностей.

– Нравится? – кивнув в сторону здания, спросила Марго, когда мы уже отошли от машины.

– Симпатично сделано,– признал я.

– Это один из лучших ресторанов на всей планете. Ну, на мой вкус.

– Думаю, что соглашусь с тобой... А ты, наверное, неплохо знаешь Менигуэн, если так говоришь. Ты здесь родилась?

– Нет. На Менигуэне я работаю. Уже почти двадцать лет.

Я быстро взглянул в ее лицо. Сейчас оно было спокойным и серьезным, с легкой тенью задумчивости в глазах. Нет, моя спутница не оговорилась, а сказала именно то, что хотела сказать: она уже почти двадцать лет работает на Менигуэне. А это поднимает в моих прикидках нижний предел ее возраста сразу до сорока. Что, Марго, ты все‑таки решила потешить мое любопытство?

Судя по улыбке, появившейся на ее губах, она уловила мой мысленный вопрос, однако отвечать не стала. М‑да, телепатия – несправедливая штука.

Оставшуюся часть пути до входа мы прошли молча. Не скажу, что молчание было тягостным; я просто глазел по сторонам, а Марго предоставила мне возможность делать это, не отвлекаясь на разговор. А может, она что‑то обдумывала.

Здание ресторана, будучи невысоким, компенсировало свой малый рост занимаемой площадью. Я подозревал, что там, кроме собственно ресторана, есть еще отдельный танцевальный зал, гараж для машин и парочка теннисных кортов. Ну и еще что‑нибудь.

Перед входом была устроена довольно просторная асфальтированная площадка, окруженная живой изгородью аккуратно подстриженных кустов, за которыми примерно на равном друг от друга расстоянии росли невысокие деревья, формой и размерами похожие на кипарисы, но с листьями как у акации – феронны. Вечернее солнце уже придало зелени листвы красноватый оттенок, и на фоне глубокого сине‑голубого неба феронны казались необычайно прекрасными. И какими‑то... одинокими.

Мною вдруг овладела гложущая тоска: вспомнился другой похожий вечер, когда последними солнечными лучами так же в багровый цвет была окрашена листва... действительно последними для того, кто был рядом со мной. Но ведь тогда мы думали по‑другому.

– Алексей,– Маргарет мягко коснулась моего плеча, словно почувствовав изменение настроения. Воспоминание, уже собравшееся было затопить собой сознание, испуганно отхлынуло в глубины памяти.

– Что? – рассеянно спросил я, возвращаясь в реальный мир.

– Давай все‑таки войдем,– улыбнулась моя спутница.

Только сейчас я заметил, что мы остановились совсем рядом со входом и Марго в ожидании смотрит на меня.

– Конечно.

Внутри зал ресторана выглядел вовсе необъятным. Этому впечатлению, кроме собственно размеров, способствовала еще и планировка: массивные колонны, поддерживавшие низкий потолок, беспорядочно изломанные стены – так что, глядя вдаль, было невозможно определить, действительно ли там заканчивается помещение, или это только обман зрения. Я попробовал подсчитать, сколько же здесь может собраться людей, а потом бросил: цифра получалась фантастическая. Впрочем, я уже заметил, что гигантомания является неотъемлемой чертой отдельных перенаселенных планет вроде Менигуэна.

Некоторые столики были заняты, но основная часть зала еще пустовала. Тихо играла музыка, создавая мягкий фон, и так же еле слышно переговаривались между собой посетители. Мы с Маргарет выбрали себе место возле одной из колонн, откуда прекрасно была видна эстрада.

– Что ты будешь? – спросила моя спутница, вертя в руках меню.

– Полагаюсь на твой вкус.

– В еде или в напитках?

– Во всем.