– Я не совсем справилась тогда со своим заданием...

Каюсь, я сразу же не сдержался и вопреки своему слову задал вопрос:

– И в чем оно заключалось?

Наташа сердито взглянула на меня, но ответила:

– Мне нужно было поговорить с тобой о разных вещах.

– Но с этим‑то ты справилась. Мы целый вечер только и делали, что беседовали о разных вещах. Следующая ее фраза меня удивила.

– Я ведь и не говорю, что не справилась. Справилась... но не совсем. – Так что, задание в том и состояло, чтобы болтать о всяких пустяках?!

– Да! – несколько обиженно воскликнула Наташа.– И никакие это не пустяки! Не смейся, пожалуйста! Знаешь, как трудно было... Еще ты так быстро ушел. Я надеялась продолжить наш разговор следующим вечером, но потом узнала, что твоего друга собираются убить...

– Ланджа?

– Да. И я решила бросить все, чтобы предупредить его. Позже мне сказали, что с тобой мы бы все равно не встретились, но тогда я... переживала. Теперь о Менигуэне. В больницу тебя привезли в очень тяжелом состоянии – врачи даже опасались за твою жизнь.

– А что со мной, собственно говоря, было? Я ничего не помню.

– Ты разве совсем ничего не чувствовал?

– Ну, увидел, как потемнело в глазах. Словно кто‑то выключил свет. И все.

– У тебя в шее нашли крохотную иголочку... Я не поверил своим ушам. – Яд?

– Да, и очень сильный. Но тебе повезло: врачи приехали вовремя. Они сделали все, что можно, правда, из комы вывести тебя не получилось. А потом я забрала тебя сюда, на свой корабль.

Я снова огляделся.

– Так мы больше не на Менигуэне? Наташа отчего‑то улыбнулась:

– Мы на круговой орбите около него. И совершенно неожиданно предложила:

– Хочешь посмотреть?

– Давай!

Она грациозно поднялась с кровати и сделала шаг к двери. Та предупредительно открылась.

– Пойдем,– пригласила хозяйка.

Корабль был большой – наверное, тот же самый, тайну которого я пытался разгадать тогда, на Сайгусе, получив в свое распоряжение мощь местной информационной сети. Кстати, о сети... Я мысленно завязал узелок; разузнать, что это там такое было, чуть ли не пинками вытолкавшее меня.

– Как называется эта красавица? – спросил я, имея в виду яхту.

– Эта красавица, которая идет впереди вас, зовется Наташей,– услужливо подсказал приятный девичий голос откуда‑то сверху.

Сама Наташа, услышав это, рассмеялась:

– Вот теперь попробуй доказать, что у моей Блонди нет души! Порой она меня саму удивляет.

Мы поднялись по ступенькам и вышли на смотровую палубу. Экрана, удерживавшего воздух, заметно не было, и казалось, что мы находимся прямо в космосе. А над головой висит огромная планета.

Говорят, в первый раз увидев такое зрелище, большинство людей реагируют примерно одинаково: судорожно вцепляются в ближайший предмет. Не знаю, у меня было совсем по‑другому: когда меня еще мальчишкой впервые вывели на смотровую палубу, я высоко подпрыгнул – уж не помню, по каким мотивам. Наверное, понравилось.

– Менигуэн,– кивнула в сторону планеты Наташа.

Воды океанов и гряды облаков, больше похожие на ледяную корку, ярко блестели в солнечном свете. Часть обращенной к нам поверхности планеты не была освещена, уже погрузившись в ночь. Я попытался найти Калго, зная наверняка, что над ним облаков нет, но это оказалось не так‑то легко. И тут мне подумалось, что я даже примерно не представляю, утро там или вечер.

– Наташа, сколько времени я провалялся без сознания?

– Почти двадцать часов.

– Марго...– вырвалось у меня. Наташа кивнула:

– Ты говоришь о Маргарет Хейли, правильно? Ее сейчас нет на Менигуэне.