Посмотрев в ее глаза, я вдруг позволил себе усомниться в том, что так получилось само по себе. Очень уж хороший это способ привлечения к себе внимания – обидеться на собеседника. Тот ведь сразу же попытается загладить свою вину, сказать что‑то приятное, а потом глядишь – слово за слово завязался разговор.

– Мы вошли в гиперпространство,– объявила яхта.– Переход займет девятнадцать часов. Кофе будет готов через полминуты.

– Спасибо, Блонди,– откликнулась Наташа.

Девятнадцать часов. Маргарет, наверное, еще в пути. Интересно, а нет ли связи между тем, что она улетела на Горвальдио, и иглой в моей шее?

Что‑то мне подсказывало, что есть. И значит, нужно во что бы то ни стало добраться до Горвальдио – выяснить, в чем здесь дело. Но до Горвальдио – и до Маргарет – еще далеко, так что с этими загадками будем разбираться позже. Сейчас очередь Наташи.

– Итак...– начал я, и как раз в этот момент, прервав меня на полуслове, появились две чашечки дымящегося кофе.

– Угощайся, Шен,– кивнула хозяйка и потянулась к одной из них.

Чашечки оказались действительно крошечными – таких за один раз можно выпить не две и не три. Дюжина была бы в самый раз, а десятка два – это уже чтобы старый любитель кофе получил полное удовольствие. И почему так общепринята глупость пить этот великолепный напиток из наперстков?..

Уже в следующее мгновение, взяв чашечку в руки и едва пригубив кофе, я в достаточной мере прочувствовал почему. Мои глаза вдруг стали воспринимать совершенно незаметные ранее цветовые оттенки и переходы, а слух обострился настолько, что казалось, будто я слышу трение энергетических потоков о борт яхты. Напиток был не крепким – он был немыслимо крепким. Даже для видавшего виды кофемана.

– Бр! – я передернул плечами.– И ты всегда пьешь такое?

– Когда пью кофе – всегда,– Наташа без нужды поправила свои волосы, спускавшиеся почти до пояса.– Но это бывает редко.

Она подула на чашечку и тоже сделала маленький глоток. Я наблюдал, как она сперва вдыхает ароматный пар и прикрывает глаза, затем губами прикасается к краю чашки, отводит руку с чашкой в сторону... Перехватив мой взгляд, Наташа улыбнулась и как‑то порывисто поставила свой кофе обратно на стол.

– Ты сказал «итак»,– напомнила она.

– Итак,– машинально повторил я, но мои мысли почему‑то улетели далеко от того, что я первоначально собирался говорить. Был ли это эффект крепкого кофе, или я просто пригляделся внимательнее – но в карих глазах моей собеседницы мне почудилось что‑то необычное... еще одна загадка, быть может.

Да Бог с ними, с этими загадками! Мною внезапно овладело чувство, что я узнаю все меня интересующее очень скоро, и потому едва ли стоит беспокоиться по мелочам. Расслабившись, я продолжил:

– Все‑таки я хочу вернуться к вопросу о таинственных «мы». Мне кажется, ты могла бы сказать немного больше, чем ничего.

– Ну...– Наташа надолго задумалась.– Знаешь, Шен, здесь дело даже не в том, что я не хочу ничего рассказывать, а в том, что это очень трудно объяснить так, чтобы было понятно человеку, который не знает всего. Я могу сказать, что мы занимаемся благотворительностью, и это будет правдой. Я могу сказать, что мы изучаем мир с усердием ученых – и это тоже будет правдой. Я скажу, что мы создаем религию – и также не погрешу против истины. Но ты все равно не поймешь... я ведь не могу сказать главного.

Интересно. Благотворительностью в наше время занимается практически любая компания, так что это неоригинально. «Изучаем мир с усердием ученых...» Красиво сказано, но что кроется за этой фразой? Бизнесмены поглощают информацию об изменениях в деловом мире, скрупулезно регистрируя различные колебания рынка, и это тоже изучение мира.