Юго побежал, ежесекундно рискуя поскользнуться мокрыми ногами на плитке.

Вспышка молнии осветила пространство, и чья-то тень накрыла его собственную.

Огромная. Когтистая.

Сожрать…

Паучья.

Тебя…

Когда вернулась темнота, он уже не понимал, куда бежит. Дверной проем исчез из поля зрения, ему требовалось снова привыкнуть к мраку… Нет времени!

Когтистые лапы твари цокали у него за спиной. Юго вытянул руки. Его окутал тяжелый, гнилостный запах… Он шел из пасти, в которой скапливаются и медленно разлагаются остатки падали…

И тут внезапно вернулось электричество, со звучным щелчком оживала каждая лампочка, каждый неоновый светильник.

Дверная ручка совсем близко, вот она, впереди.

Юго ухватился за нее, по коже бежали мурашки, и, уже сворачивая в раздевалку, он оглянулся и бросил взгляд в сторону бассейна.

Там ничего не было.

Даже тени твари.

Только бурлила вода.

28

В понедельник старина Макс воспользовался вселенским потопом, чтобы заграбастать Юго и затащить его в огромный отсек для хранения оборудования на первом этаже Материнского корабля. Задача была несложной: прежде чем помочь Лили разобрать лыжи и натереть их воском, им предстояло осмотреть все ботинки. Убедиться, что крепления исправны и во внешнем слое пластикового ботинка нет трещин. Если же они имеются, Юго полагалось изъять эту пару и положить на тележку, которую он тащил за собой по проходам между стеллажами.

Весь день он молчал, и это, похоже, вполне устраивало его неразговорчивого усатого напарника. Команда молчаливых хамелеонов, подумал Юго. Ночью он почти не спал, а вместо завтрака просто созерцал свою чашку с кофе, пока от нее не перестал подниматься пар.

У меня едет крыша, твердил он себе. Юго был абсолютно уверен, что накануне вечером что-то плюхнулось рядом с ним в бассейн. Хотя, когда включился свет, там уже ничего не было. Он не мог придумать эти звуки. И тошнотворный запах этой жуткой твари! Она была там, с ним, и, если бы он в панике не бросился бежать, она бы сожрала его прямо на дне бассейна, в этом он не сомневался.

Но там ничего не было.

И не было никаких оснований считать, что этот кошмар действительно происходил наяву. По одной очевидной и простейшей причине: ЭТО НЕВОЗМОЖНО. Не существует никакого гигантского паука, который попытался бы его сожрать. Ни здесь, ни где бы то ни было. Юго рассмотрел проблему со всех сторон: то ли он сходит с ума, то ли у него что-то вроде опухоли мозга, из-за которой он теряет представление о реальности.

Третью возможность он сформулировал для себя утром, когда разбирал пропахшие потом сотен людей лыжные ботинки. Его разум, ослабленный разрывом с Люси и развивавшейся на этом фоне депрессией, плохо реагировал и на изоляцию, и на обстановку, в которую он попал. Обладая необузданным воображением, Юго уже не мог отличить фантазии, спровоцированные его подсознанием, от реальности.

Эти мысли весь день крутились у него голове, а к вечеру, выйдя из кладовой, он решил, что дальше так продолжаться не может, и у него созрело решение. Но прежде всего следовало принять душ и постирать одежду: если он снова ощутит на себе малейший запах лыжных ботинок, то либо блеванет, либо сиганет с вершины Маяка. Хорошенького понемножку. Самое время взять себя в руки.

Лили перехватила его у входа в корпус В. Вид у нее был усталый.

– Как дела, писатель? – спросила она. – Выглядишь дерьмово.

– На себя посмотри.

– Я только что сгоняла туда-обратно до городка внизу, шесть часов за рулем, и разгрузила с ребятами все продукты для магазина на ближайшие несколько недель, и теперь прямо подыхаю.

– А я думал, что вы пользуетесь доставкой.

Лили усмехнулась:

– Угу, но курьер, который обычно приезжает по пятницам, еще на прошлой неделе предупредил нас, что в этот раз не сможет сюда подняться, а уж ты мне поверь, такая поездочка выматывает будь здоров! К счастью, мы договорились с местным фермером, раз в неделю он привозит нам мясо и молочные продукты.