– Пойдешь со мной к Страфа?

Она взглянула на него, подумала и едва заметно кивнула.

– Надеюсь, мы об этом потом не пожалеем, – сказала она.

29

Самое главное – уметь планировать время.

Юго больше не задавал себе вопросов. Он знал: чтобы отбросить все сомнения, он должен встретиться со Страфа. Следовало только выбрать подходящий момент. Чтобы его не заметили и не отговорили. В идеале он даже надеялся, что старый фокусник не станет сообщать об их встрече и никто ничего не узнает. Во всяком случае, для Юго это стало так важно, что он был готов ответить за последствия и, если понадобится, оправдать свои действия перед Деприжаном. Он не думал, что рискует потерять работу, в крайнем случае получит выговор.

Весь вторник старина Макс продержал Юго при себе, заперев в длинном, как кишка, помещении для хранения прокатного снаряжения, чтобы тот закончил разбирать лыжные ботинки, от вони которых тошнило. Вечером в столовой к молодому человеку подкатил Эксхел и умолил перекинуться с ним в картишки, а Юго не смог отказать, боясь показаться грубым: он этого всегда избегал – слишком сочувствовал и уважал других, – а Эксхел отчаянно нуждался в партнере.

Когда в среду утром Макс попытался снова затолкать его в тот же склад проката оборудования, Юго пригрозил, что все здесь подожжет, чтобы выветрился запах. Макс, казалось, не понимал, в чем дело, как будто не чувствовал, что от ботинок воняет, но все же согласился, чтобы они перебрались в мастерскую неподалеку, где он обучил Юго азам ремонта креплений, начав с замены клипсов. Их оказалось больше шестидесяти, и Юго понял, что проведет здесь как минимум остаток недели. Его чуть не вывернуло наизнанку только что съеденным завтраком, когда он начал манипулировать с первыми ботинками, освободив внешнюю оболочку от мерзкого внутреннего сапожка и положив ее на верстак. Вонь по меньшей мере от двух тысяч ног, потевших на лыжах сезон за сезоном, въелся в черный пластик через внутренний ботинок. Сама мысль об этом вызвала у Юго отвращение, и он поклялся никогда больше не брать напрокат лыжные ботинки. Макс ободряюще хлопнул его по спине.

Когда незадолго до шести вечера они постановили, что рабочий день закончен, Юго признался Максу, что это была, пожалуй, самая тяжелая работа в его жизни. Он даже не знал, иронизирует ли, сделав такое признание, но Макс его не понял и посоветовал ему поступить, как он сам, – отрастить густые усы: «Чтобы фильтровали мир и ты везде чувствовал себя как дома». В этом весь Макс.

Стараясь задержать дыхание, Юго поднялся обратно в корпус В, так сильно хотелось помыться, чтобы избавиться от запаха, впитавшегося в поры.

Под дверью своей квартиры он обнаружил открытку, написанную довольно изящным округлым почерком.

Ужин в 8 вечера.

В 4-м из 6.

Только никому не говори.

Будь умницей. Будь пунктуальным.

Юго улыбался во весь рот, когда залез под душ. В 19:15 в поисках цветов он уже мерил шагами склоны вдоль подъемников и собрал фиолетовый букетик альпийских астр. Без пяти он стоял перед четвертым шале. Он полагал, что умницей он мог быть только здесь.

В Валь-Карьосе не было ни одного шестиэтажного здания, зато имелось шесть шале, вытянутых по одной оси и пронумерованных… от одного до шести.

Он дождался ровно восьми часов, чтобы точно соблюсти время, указанное в приглашении, – ни раньше, ни позже, – и постучал. Через тридцать секунд он постучал сильнее, удивляясь, что ответа не последовало. Безрезультатно.

Неужели он ошибся? Неправильно понял приглашение? Он начинал терять уверенность. Было тихо, только привычно щебетали птицы, сидящие на елях вокруг шале.