Подобные слова можно было счесть за оскорбления. Сказанное о «мальчишеском» порыве монарху великой державы могло стать поводом для ссоры. Но я явственно осознал, что императрица сама в смятении и именно сейчас пытается понять, кто же перед ней. Сумасбродный мальчик или весьма хитроумный правитель.

— Я полагаю, что вы уже сложили обо мне мнение? — сказал я, намекая на то, что и я пытаюсь просчитывать ход мыслей своей собеседницы.

— И вы правы. Уже вчера, когда вы эпатировали часть общества, малую его часть, не самую влиятельную, о приеме в русском посольстве говорит вся Вена, я поняла, что пусть Ваши пути достижения цели и кажутся мне странными, я бы сказала экзальтированными, но они работают. Теперь говорят о приеме в русском посольстве, но не о войне или Константинополе, — на последнем слове Мария-Терезия сделала логическое ударение.

— Лучше, как мне кажется, пусть говорят о странных союзниках, чем о русских, как о неприятном народе, — сказал я, пристально посмотрев на императрицу.

Готовился же к словестной дуэли, но то ли во мне проснулся Карл Петер, то ли тягаться с Марией-Терезией в словесных кружевах на уже неродном немецком языке рановато.

— Знаете, Петр, до появления Фридриха в Европе более или менее, но установилось равновесие. Все друг против друга интриговали, воевали, но таких потрясений, которые начались с приходом к власти женоненавистника Фридриха, не было. Простите за этот эпитет, но он для меня — первый враг. И сейчас стремительно ломается многолетняя система взаимоотношений с османами, Вами ломается. Вы берете проливы, Константинополь, не ставите своих союзников, меня, в известность о своих планах. И в это время я лишаюсь Богемии и деятельного выполнения Россией союзнических обязательств, — Мария-Терезия одарила меня весьма искрометным, тяжелым взглядом. — Вы хотели разговор напрямую? Я прямо вам и говорю! То же было сказано и Вашему послу.

Мне показалось, что я не готов не только к «кружевным» разговорам, но и к открытому разговору. Вместе с тем, собрав мысли в кулак, я начал свою отповедь.

— России есть, у кого учиться вывертам политических игр. Но, заметьте, Мария, когда Австрия долго не решалась вступать в войну с Османской империей, чей вассал Крымское ханство совершил вероломное нападение и угнал в рабство русских людей, Россия спрашивала, чем же поможет верный союзник. Впрочем, я бы не хотел ворошить случившееся, а думать о том, что должно произойти. Ваша позиция по отношению к русско-турецкой справедливой войне такова, как озвучил министр Унфельдт? — с улыбкой на лице, но с жесткостью в голосе, говорил я.

— Что предложит Россия? — не отвечая на мой вопрос, спросила Мария-Терезия.

— Большая часть Валахии, часть сербских земель без Белграда… Львов… — опасливо говорил я.

— Польшу делить предлагаете? — рассмеялась императрица. — Не спешите жить и править! Уж простите, мой венценосный друг, за совет.