Чего хотел, того добился, преизрядненько напился. Усталости особой уже не чувствовалось, а опьянение и дурь в голове присутствовали.

— Ларион, позови-ка Фросю, у меня есть коллекция лютневой музыки 15-го века, хотел бы с ней обсудить! — говорил я, не задумываясь, какую же чушь и глупость несу.

— Ваше Величество, вы звали? — пришла Ефросинья в легком платьице с необычайно глубоким, несуразно, вульгарно, выглядевшем, декольте.

— Иди сюда! — сказал я и махнул рукой, указывая на кровать.

— Сей момент, Ваше Величество, — игриво проворковала Фрося и стала расшнуровывать платье.

Дверь резко открылась и на пороге появилась Екатерина.

— Пошла прочь! — сказала моя жена и Ефросинья поспешила исполнить повеление Великой княгини.

— Не понял! Ты что здесь распоряжаешься? — сказал я, недоуменно рассматривая Катерину.

— Сегодня я буду твоей Фросей! Тьфу ты, как это… впрочем, не важно. Завтра хоть топи, хоть в монастырь, но этой ночью я не хочу спасть в холодной кровати, — сказала Катерина и решительно скинула халат, под которым ничего не было.

— Это ничего не значит! — вяло возражал я, разум бежал, покидая мозг, быстрее, чем персы под Ереваном.

— Это ничего не значит! — вторила мне Катерина.

Утром болела голова. Пили вчера много и разного. Устроили дегустацию. И куда я полез? В соревнование по питию со здоровыми и опытными людьми? Я больной, не так давно бывший на больничной койке? Это еще хорошо, что не первым был отправлен спать. Спасибо Померанцеву, быстро набравшемуся! Остальные оказались матерыми выпивохами. По Твердышеву вообще было не понятно, воду он пьет, или все же водку.

— Эй! Ты где? — сказал я, стуча по кровати, на которой проснулся один. — Это что привиделось? Да и ладно!

Я махнул рукой. Что произошло, если все же эту ночь я провел с женой, то уже назад не отыграть. А было действительно эмоционально и хорошо. Я-то уже было продумывал выражения, как спровадить Екатерину, по смыслу схожие из будущего про вызов такси или «я тебе позвоню… честно!» А тут не пришлось объясняться. Вот и ладненько! Менять отношения с Екатериной не хотел. Выстроилась какая-то стена, которая не позволяла предположить возвращение к светлому прошлому.

— Илья! Илья! — кричал я, не находя заветного колокольчика.

— Ваше Величество, — в спальню зашел один из слуг.

— Илья где? — спросил я, силясь вспомнить имя вошедшего слуги.

— Ваше Величество изволили вчера отпустить Илью, — спокойным холодным и рассудительным голосом ответил вошедший, подозрительно картавя.

— Так! А ты кто есть? — спросил я, ощущая легкую неловкость, что не знаю имени слуги, который среди прочих занимает особое положение.

— Ваше Величество, меня зовут Антуан, и, если Вашему Величеству будет угодно, я приглашу кого-нибудь иного или срочно отправлю за Ильей.

— Да, нет же, меня смущает только, что в моем окружении француз, — сказал я, приподнимаясь с кровати.

— Как будет угодно Вашему Величеству, но я родился в России, а мой отец служил еще вашему великому деду, — отвечал Антуан.