— Отчего картавишь? И ты дворянин? — спросил я, не стесняясь усаживаться на ночной горшок.

Некогда подобные процедуры меня сильно смущали, и я всерьез продумывал обустройство специальных комнат, вспоминал, как может работать водопровод, чтобы установить такой родной ватерклозет. Нет ностальгии ни по интернету, ни по комфортабельному автомобилю, может, немного тоскую хоть по какой-либо связи, но вот унитаз, в особенности в первое время, был желаем больше прочего.

— Ваше Величество, да, я дворянин, православный и имел продолжительный разговор и с господином Шешковским, и с его людьми, — ответил дворянин Антуан.

Я пристально посмотрел на русского француза и, наверное, со стороны это могло выглядеть комично: сидит на горшке русской император, страдающий с похмелья, с растрепанными волосами, опухшим лицом и щурится рассмотреть своего слугу-дворянина. Хотя, чего смущаться? Во Франции целые интриги строят, чтобы только вынести ночной горшок у короля, а процесс одевания монарха возведен в сакральное таинство.

— Ну, если Степан Иванович с Вами имел разговор, то, думаю, все в порядке. Пригласите кого-нибудь, чтобы убрать эти мешки под глазами, а еще я сейчас напишу записку для господина Шешковского, и Вы ее незамедлительно отдадите вестовому, чтобы он передал Степану Ивановичу, который, скорее всего, в Петропавловской крепости. Итак, Антуан. Что у нас на сегодня? — сказал я, пытаясь вспомнить, а что же, действительно, я на сегодня планировал.

Что касается записки Шешковскому, то я велел ему самолично, или пусть работу выполнит кто из особо приближенных, выяснить что это такое было ночью. Нет! Я помнил, что и как. И мне эти воспоминания были усладой. Но! Мое отношение к Екатерине такое: чтобы она не сделала, это может иметь цель, задачи, следствия. Можно допустить, что женщина просто стосковалась по мужской ласке. Так, оно, наверняка и было. Но подобным образом играть страсть, даже Екатерине Алексеевне не под силу. Ну могли же быть и иные мотивы! Вот были ли они и какие могли быть, нужно выяснить. А после такой ночи мне будет нелегко найти женщину для физиологических потребностей, уж больно все было… феерично, что ли.

Из того, что я планировал, как минимум одно весьма интересное дело можно уже отложить. Думал, что проснусь с Ефросиньей и побалуюсь. Но, какое бы отношение у меня ни было к Екатерине, но после ночи с ней приглашать Фросю желания не было. Наверное, для профилактики пора давать указания сменить мне подругу.

— Ваше Величество, сегодня у Вас были запланированы встречи с академиком Ломоносовым Михаилом Васильевичем, канцлером, господином горнозаводчиком Твердышевым, а также прибыл ваш камердинер господин Брокдорф. Он вчера был расстроен и изволил напиться, — докладывал Антуан.

— Это все? — спросил я.

— Ваше Величество, это до обеда! — невозмутимо ответил Антуан.

Вот, замечательный исполнитель, но как-то нет в нем русской души, что ли — все так четко, ничего не забывает. Илья тоже имеет феноменальную память, но вот такой невозмутимостью, да в ситуации, когда император изволил гадить, он не обладает.

Через час я уже был готов воспринимать информацию, пусть в голове и еще немножко отбивали барабанную дробь мои фантомные тараканы.

— Антуан, пригласите господина Ломоносова и принесите чаю с лимоном, — повелел я уже на ходу, так как направлялся в соседнее помещение, где был мой, по местным меркам, шикарный для всесторонней работы кабинет.