— Наш разговор бессмыслен, — заявил Крисп. — Я скорее стану строить, чем разрушать, а вы, фанасиоты, — наоборот. Я не желаю, чтобы вы спалили всю страну, и не желаю, чтобы жители убивали себя из набожности. Если в империи никого не останется, другие народы попросту украдут все, что мы строили столетиями. И пока я жив, такого не допущу.

— Если владыка благой и премудрый пожелает, — сказал Диген, — то Фостий окажется человеком более разумным и истинно набожным.

Крисп задумался. Предположим, он вернет сына, но тот окажется твердолобым фанатичным фанасиотом. И что тогда? «Если подобное произойдет, — сказал он себе, — то хорошо, что у меня три сына, а не один». Если Фостий вернется фанасиотом, то проживет остаток дней в монастыре, и неважно, отправится ли он туда по собственной воле, или против нее. Крисп пообещал себе, что не отдаст империю тому, кого больше привлечет ее разрушение, а не укрепление.

Однако об этом настанет время беспокоиться, если он когда-либо вновь увидит Фостия. Крисп повернулся к Заиду:

— Ты хорошо поработал, чародейный господин. Зная то, что ты узнал сейчас, ты теперь с большей вероятностью сумеешь установить, где находится Фостий.

— Я приложу к этому все усилия, — пообещал маг.

Кивнув, Крисп вышел из камеры Дигена. К нему подошел начальник тюремщиков.

— Можно спросить, ваше величество? — Крисп удивленно приподнял бровь и выжидательно промолчал. — Тот священник уже близок к своему концу, — продолжил тюремщик. — Но что нам делать, если он вдруг передумает помирать и потребует, чтобы его начали кормить?

— Думаю, такое вряд ли произойдет, — ответил Крисп, потому что не мог не уважать целеустремленность Дигена. — Однако ежели он этого захочет, то пусть ест; ведь не я морю его голодом, а он сам этого захотел. Только сразу сообщите мне.

— Вы захотите снова его допросить? — спросил тюремщик.

— Нет. Ты меня неверно понял. Этот священник — государственный преступник, изменник. Если он желает казнить себя своим способом, то я не возражаю. Но если ему не хватит решительности довести дело до конца, то он встретится с палачом сытым.

— Ага, вот как? Хорошо, ваше величество, ваша воля будет исполнена.

В более молодые годы Крисп ответил бы ему чем-нибудь резким, вроде:

«Попробуйте только не исполнить». Сейчас же, гораздо более уверенный в своей власти, он зашагал вверх по лестнице, даже не обернувшись. До тех пор, пока тюремщик понимал, что невозможен любой другой результат, кроме исполнения воли императора, Крисп получал то, что хотел.

Халогаи, дожидавшиеся возвращения Криспа на улице, заняли свои места вокруг него и двух телохранителей, сопровождавших императора по тюрьме.

— Хорошие ли новости, твое величество? — спросил один из северян.

— Во всяком случае, достаточно хорошие, — ответил Автократор. — Теперь я знаю, что Фостий был похищен, а не убит, и более или менее представляю, где он находится. А удастся ли его вернуть… что ж, время покажет. — «А также, каким он станет человеком после возвращения», — мысленно добавил он.

Охранники радостно крикнули, и их басовитые возгласы заставили некоторых прохожих обернуться — какая, интересно, новость оказалась столь доброй? Кое-кто удивленно восклицал, увидев Криспа без обычной свиты зонтоносцев, другие поступали так же при виде халогаев. Эти жители севера — высокие, красивые, мрачноватые и медленно говорящие — никогда не переставали восхищать видессиан, которые почти во всем были им противоположны.