Едва проигравший поднялся, на его место уселся Сиагрий.

— Ладно, малыш, — сказал он, пристально глядя на младшего Автократора, — посмотрим, насколько ты крепок.

— Играя против тебя, я сохраню первый ход за собой, клянусь благим богом, — отозвался Фостий. Столпившиеся вокруг солдаты тут же начали делать ставки. За долгую зиму Фостий и Сиагрий доказали, что они в крепости лучшие игроки, но друг против друга они играли с переменным успехом.

Фостий тоже посмотрел на своего неряшливого противника. Ну кому могло прийти в голову, что человек с внешностью бандита и соответствующими привычками окажется столь хладнокровным и искусным игроком? Но фигурам на доске было все равно, как игрок выглядит и как себя ведет, когда не играет. И Сиагрий уже давно доказал, что он гораздо умнее, чем кажется.

Он обладал особым талантом возвращать на доску захваченные фигуры, обеспечивая при этом поразительный эффект. Если он ставил обратно всадника, можно было не сомневаться, что две фигуры противника окажутся под угрозой, причем обе более ценные. А если в ход шло осадное орудие, это означало, что вашему императору скоро придется туго.

Манера его игры выдавала происхождение. Когда Фостий делал ход, который ему не нравился, Сиагрий рычал: «Ах ты, сын шлюхи!» Поначалу Фостия это весьма задевало, но теперь он научился обращать на его грубости не больше внимания, чем на хмыканье или нервное подергивание некоторых своих столичным противников.

Играя против Сиагрия, он позволял себе рисковать гораздо меньше, чем когда играл против Грипаса. Фактически он вовсе запретил себе рисковать: предоставь Сиагрию дырочку в обороне, и он обрушится на это место во всю мощь. Сиагрий играл с не меньшей осторожностью, и в результате игра стала затяжной и позиционной.

Наконец, прокладывая себе дорогу возвращенными на доску пехотинцами, Сиагрий взломал оборону Фостия и погнал его императора искать укрытие. Когда тот оказался загнан в угол без надежды на спасение, Фостий снял его с доски и сказал:

— Сдаюсь.

— А ты заставил меня попотеть, клянусь благим богом, — признал Сиагрий, стукнул себя в грудь кулачищем и проревел:

— Ну, кто еще хочет выступить против меня?

— Пусть Фостий снова с тобой сразится, — предложил Астрагал. — Тогда у тебя будет более достойный противник, чем любой из нас.

Фостий встал и огляделся — не желает ли кто играть с Сиагрием. Когда желающих не нашлось, вновь уселся. Сиагрий злобно взглянул на него:

— Я тоже не отдам тебе первый ход, мальчик.

— А я этого и не ждал, — без всякой иронии ответил Фостий: если сам о себе не позаботишься, то вряд ли кто это сделает за тебя.

После столь же упорной игры Фостий одержал победу. Сиагрий перегнулся через доску и хлопнул его по руке:

— Знаешь, а ты изворотливый парнишка. И плевать, чей ты сын, но между ушей у тебя не конский навоз.

— Как скажешь. — Комплименты Сиагрия заставлял Фостия нервничать еще больше, чем уже привычные грубости и оскорбления. Он поднялся и сказал: Следующую игру тебе придется играть с другим.

— Это почему же? — потребовал ответа Сиагрий. Выходить из игры, выигрывая, считалось дурным тоном.

— Если я не кончу сейчас играть, то вам придется вытирать подо мной пол, ответил Фостий, после чего Сиагрий и несколько зрителей рассмеялись. Когда крепость Эчмиадзина заполнилась солдатами, юмор здесь стал заметно грубее.

Будь погода лучше, Фостий неторопливо вышел бы во внутренний дворик и помочился на стену, однако сейчас во дворике воды и так с избытком хватало.

Поэтому Фостий направился в гардероб. <В оригинале — garderobe.