Я позволил себе лёгкую улыбку:

— Прямо сейчас, Гордей Кузьмич. Прямо сейчас. У всех присутствующих в этом зале имеется два месяца форы до официального объявления.

Купцы заговорили разом, перебивая друг друга. Добромыслов уже доставал блокнот, записывая что-то. Золотарёв наклонился к Мерзлякову, обсуждая детали. Фадеев смотрел на меня с уважением — он понял игру полностью.

Германн негромко добавил, обращаясь к собравшимся:

— Княжеская казна также заинтересована в продаже земельных участков. Мы разработаем схему, выгодную для всех сторон.

Артём поддержал:

— Тем, кто инвестирует в первые три месяца, будут предоставлены налоговые льготы на два года. Это официально.

Два месяца форы. Они успеют скупить лучшие участки, построить первые здания, занять ключевые позиции. А потом объявлю публично — и цены взлетят. Эти люди заработают состояния. И будут мне благодарны. Будут поддерживать каждое моё решение, потому что их благополучие теперь завязано на успехе Угрюма. Идеальная схема. Купцы получают прибыль. Я получаю лояльность и развитую столицу. Чиновники получают ровно то, что заслужили. Неусыпный контроль со стороны пары очень «дружелюбных» ведомств. Все довольны, ну, почти все.

Маклаков поднялся, протягивая мне руку:

— Прохор Игнатьевич, вы не просто князь. Вы предприниматель в душе. Я в деле!

Я поднял руку, призывая к тишине. Голоса стихли, все взгляды обратились ко мне.

— Господа, — произнёс я серьёзно, — есть одно важное условие. Этот проект пока держится в тайне.

Гордей Кузьмич удивлённо приподнял бровь, отложив блюдце с шелухой:

— Но зачем? Рано или поздно все узнают. Спрятать переезд Приказов не получится.

Артём поднялся, демонстрируя профессиональную выдержку банкира, привыкшего работать с конфиденциальной информацией:

— Именно поэтому мы рассчитываем на ваше молчание. Вы — инсайдеры. У вас есть информация, которой нет у других. Если слухи пойдут раньше времени, цены на землю взлетят до того, как вы успеете купить участки. Спекулянты набегут, начнётся ажиотаж. Вы потеряете выгоду.

Германн добавил, сложив руки на столе:

— К тому же, чиновники узнают — начнутся саботаж, интриги, попытки сорвать проект. Они будут жаловаться в прессу, искать покровительства у старых боярских родов, которые не хотят перемен. Чем позже они об этом услышат, тем меньше времени будет на противодействие.

Я кивнул, глядя на собравшихся:

— Официальное объявление произойдёт через два месяца. До этого момента знаем только мы. Используйте это время с умом. Скупайте землю, договаривайтесь с архитекторами, готовьте проекты. Нанимайте строителей. Закупайте материалы. Когда объявлю публично — вы уже будете впереди всех.

Добромыслов усмехнулся, постукивая тростью по полу:

— Коммерческая тайна, значит?..

— Именно, — подтвердил я твёрдо. — Я даю вам преимущество, но за утечку информации отвечать будете лично, а вы уже знаете, как я привык вести дела…

Пара человек нервно сглотнули.

— Кто проболтается — лишится права на выгодные участки. И столкнётся с самыми серьёзными последствиями и пристальным вниманием нового Аудиторского приказа.

Купцы кивнули. Понимание выгоды перевешивало любые сомнения. Маклаков первым произнёс:

— Понял, Прохор Игнатьевич.