Накрыть Бездушных артиллерией при выходе? Заманчиво, но бессмысленно. Стоило бы первому снаряду упасть, Кощей остановил бы эвакуацию и вернул всё войско в город — или начал битву на открытом пространстве, где за счёт численности и того, что радиус Маяка не охватит всех Бездушных, у них возникло бы преимущество. Да и перебей я половину его орды — Лорд останется жив. А пока он жив, будет поднимать новых тварей из каждого трупа.

Чернышёв думает, что есть крепость станет для нас могилой. Но узкие улицы работают в обе стороны. Заняв дворец и ключевые здания, армия получает готовые оборонительные позиции, а защищаться в них проще, чем штурмовать их. Его тысячи Бездушных не смогут навалиться разом — будут идти строем по пять-шесть тварей, прямо на копья и под пулемёты. В открытом поле нас бы задавили массой. В городе — мы диктуем условия боя.

Да, город — вот ключ. Гаврилов Посад — не просто укрепление, это источник силы Кощея. Триста лет он срастался с этим местом, пускал корни в каждый его трещину. Чтобы убить его окончательно, нужно выкурить тварь из логова.

И ещё — политика. Затяжная осада означала время. Время, за которое мои враги во Владимире и за его пределами успеют организовать удар в спину. Мне нужна быстрая победа, а не изнурительная кампания.

Но главное — Маяк Жизни. В открытом поле артефакт защитит только лагерь. Внутри города — перекроет каждую улицу, каждую площадь, лишив Кощея его главного оружия. Ментальная магия, которая косила моих людей под Менчаково, разобьётся о защитный купол.

Рано или поздно нам придётся войти в этот город. Вопрос лишь в том, на чьих условиях. Сейчас Кощей думает, что диктует правила. Сейчас он уверен, что контролирует ситуацию. Это самый уязвимый момент для любого противника — когда он верит, что уже победил. Лучше войти сейчас, пока он упивается собственной хитростью, чем через месяц, когда он подготовит что-то похуже.

— Да, это ловушка, — сказал я, когда голоса стихли. — Очевидно.

Огнев нахмурился.

— Тогда почему?..

— Потому что лучшая ловушка — та, в которую враг хочет, чтобы ты вошёл.

Я обвёл взглядом собравшихся. Люди, которым я доверял свою жизнь и жизни тысяч солдат. Они заслуживали объяснения.

— Кощей готовился к этому моменту. Он уверен в победе. Он расслаблен, — я подошёл к карте, разложенной на походном столе. — Чернышёв утверждает, что уйдёт из города, но это явная ложь. Он связан с Гавриловым Посадом древними узами — триста лет срастания с каждым камнем, каждой улицей. Несмотря на всё лицедейство, князь скорее умрёт, чем навсегда покинет единственное место, которое позволяет ему до сих пор верить, что он правитель целого княжества.

Молчанов потёр подбородок.

— То есть мы входим в пасть зверю, зная, что он захлопнет челюсти?

— Мы входим в пасть зверю, вложив ему между зубов стальной клин.

Я повернулся к остальным.

— Ночью прибудет груз из Угрюма. Маяк Жизни.

Огнев приподнял бровь — это название ему ничего не говорило. Я понял его немой вопрос.

— Он станет нашим секретным оружием.

Второй Маяк. Я заказал его создание ещё после победы над Сабуровым, понимая, что однажды артефакт может понадобиться вдали от стен Угрюма. Арсеньев и Сазанов трудились над ним месяцами, но главной проблемой оставалась транспортировка. Во время операции по уничтожению Кощея под шахтой Сумеречной стали первый Маяк сбоил при малейшей тряске — хрупкое переплетение Реликтов требовало абсолютной неподвижности.

После той битвы я поставил им новую задачу: разработать защитный кожух с амортизацией. Работы начались только в феврале — слишком много других срочных заказов — и завершились уже после выхода армии.