— Прохор Игнатьевич, — Тюфякин изобразил нечто среднее между поклоном и неуклюжим кивком. — Какая честь… Мы, признаться, не ожидали…

Он замялся, и княгиня едва заметно толкнула его локтем.

— Прошу к столу, — закончил хозяин. — С дороги, наверное, проголодались…

Обед был накрыт богато, хотя и без особой изысканности: жареная дичь, пироги, гречка, квашеная капуста, мочёные яблоки. Провинциальная кухня, добротная и сытная. Я заметил, как Ярослава окинула стол оценивающим взглядом — после походных рационов даже такая простая еда выглядела роскошью.

— Мы слышали о вашем походе на Гаврилов Посад, — начал Тюфякин, его голос звучал сочувственно, почти скорбно. — Скажу честно, когда увидел вашу армию у ворот, сразу понял… Три века город стоял неприступным, сколько экспедиций сгинуло в его стенах. Никто ещё не возвращался победителем.

Он покачал головой с видом человека, уже мысленно составляющего соболезнования.

— Отступление — не позор, Прохор Игнатьевич. Против такого врага и сохранить большую часть армии — уже победа. Если вам нужна помощь с ранеными, провиантом для обратного пути, суздальские лекари и склады к вашим услугам…

— Благодарю за заботу, — перебил я, отпивая вино, — но мы не отступаем. Гаврилов Посад взят. Кощей уничтожен. Орда рассеяна.

Тюфякин замер с кубком на полпути ко рту. Его водянистые глаза округлились.

— Простите… что?

— Город наш, — я пожал плечами. — Ничего особенного. Просто убили Кощея и уничтожили его армию. Оставил там солидный гарнизон, а остальные возвращаются во Владимир.

Княгиня выронила вилку. Звон металла о фарфор разнёсся по притихшей трапезной.

— Но… — Тюфякин хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Это невозможно… Столько лет… Столько попыток…

— Видимо, предыдущие попытки были недостаточно решительными, — Ярослава усмехнулась, накалывая на вилку кусок мяса. — Или не имели должного командования.

Тюфякин постепенно приходил в себя. Я видел, как за его оплывшим лицом работает мысль — медленно, но неуклонно. Суздаль был зажат между Владимиром и Пограничьем. Годами князь балансировал, стараясь не раздражать сильного соседа и не подставляться под набеги Бездушных. Теперь расклад изменился. Рядом появился правитель, способный уничтожить трёхвековое гнездо Бездушных.

— Прохор Игнатьевич, — голос хозяина окреп. — Суздаль всегда ценил добрососедские отношения с Владимиром. Мы, Тюфякины, состоим в дальнем родстве с Оболенскими — наши предки имели общего пращура. А князь Матвей Филатович, насколько мне известно, в хороших с вами отношениях…

Я кивнул, не перебивая. Пусть выскажется.

— Возможно, — Тюфякин переглянулся с женой, получив одобрительный кивок, — нам стоит укрепить наши связи? Суздаль мог бы стать надёжным союзником Владимира. Не вассалом, разумеется, но… младшим партнёром.

Формально независимый сателлит под моим влиянием. Идея была здравой — каждый такой союзник усиливал позиции Владимира в Содружестве.

— Продолжайте, — произнёс я.

— Мы контролируем участок тракта между Владимиром и Иваново-Вознесенском, — воодушевился князь. — Значительная часть торговли проходит через наши земли. Я готов предложить льготные пошлины для владимирских караванов в обмен на… определённые гарантии безопасности против Бездушных.

Торговый коридор. Снижение издержек для купцов, увеличение товарооборота, укрепление экономических связей.