Ночь прошла спокойно. Впервые за много дней солдаты спали без кошмаров.

Утром я приказал построить армию на главной площади города.

Солдаты выстроились ровными рядами — усталые, но гордые. Стрельцы в потрёпанных мундирах, дружинники в бригантинах, маги и гвардейцы. Все, кто прошёл через эту компанию и выжил.

Я стоял на ступенях разрушенного дворца, держа в руках длинный свёрток из грубой ткани. Внутри лежал меч Кощея — клинок из Теневого тарселита, реликтового металла, искажающего очертания лезвия в глазах противника. Оружие стоимостью в целое состояние.

— Полковник Огнев! — мой голос разнёсся над площадью. — Шаг вперёд.

Седовласый командир Стрелецкого полка вышел из строя. Три ряда орденских планок на его груди тускло блестели в утреннем свете — свидетельства тридцати лет службы. Усталые льдистые глаза смотрели настороженно.

Я развернул свёрток. Чёрный клинок поглощал солнечные лучи, его очертания слегка размывались, словно меч существовал одновременно в нескольких местах. По рядам солдат пронёсся изумлённый шёпот — многие поняли, что это какое-то Холодное железо, хоть и не узнали конкретный вид.

— Василий Евгеньевич, — произнёс я, протягивая меч рукоятью вперёд. — За образцовое командование в битве за Гаврилов Посад, за мужество и верность долгу — примите этот клинок как знак моего уважения.

Огнев застыл. Его морщинистое лицо выражало смесь изумления и недоверия. Реликтовый меч из Теневого тарселита — подарок, достойный князя, а не простого полковника.

— Ваша Светлость… — начал он хрипло.

— Это ещё не всё, — я поднял руку, прерывая его. — Отныне волей моей и властью князя Угрюмского и Владимирского возвожу вас, Василий Евгеньевич Огнев, в нетитулованное личное дворянское достоинство с названием Огнев-Гаврило-Посадский. Отныне к вам надлежит обращаться «ваше высокородие». Данное достоинство и данный агномен по примеру римлян будут служить вечным подтверждением вашего героического деяния — взятия города и уничтожения Кощея.

Площадь замерла. Я видел, как переглядываются офицеры, как шепчутся солдаты. Расчёт был прост: награда, вручённая публично и с размахом, поднимет боевой дух армии лучше любых речей. Каждый боец увидит, что служба вознаграждается по заслугам, а не по знатности рода. К тому же военная слава, закреплённая в имени, останется с человеком навсегда — это честь, которую не отнимешь.

Огнев принял меч, но на его лице читалось замешательство.

— Простите, ваше Светлость, — он откашлялся. — Что такое нетитулованное личное дворянское достоинство? В Содружестве такого нет.

Я мысленно усмехнулся. Действительно, в нынешнем Содружестве князья крайне редко жаловали титул боярина особо отличившимся простолюдинам. Крайне редко, в первую очередь из-за наследуемой природы этого титула. И даже когда жаловали, к боярам в первом поколении древняя столбовая знать относилась с плохо скрываемым презрением. «Выскочки», «выслуженцы», «люди без корней» — так шептались за спиной у тех, кто получил титул не по праву рождения.

— Личное означает ненаследуемое, — объяснил я достаточно громко, чтобы слышала вся армия. — Оно передаётся от мужа к жене, если она не дворянского происхождения, но не сообщается детям и потомству.

Я сделал паузу, обводя взглядом ряды солдат.

— Сегодня я учреждаю служилое дворянство — аристократию, которая будет получать свой статус и привилегии за военную, государственную или придворную службу. Служба будет вознаграждаться титулами, поместьем или денежным окладом. Если род такого дворянина будет служить несколько поколений, привилегии начнут передаваться по наследству.