Десятки пустых глазниц, разбросанных по телу Кощея — в рубцах и порезах, там, где когда-то была живая кожа — все как один сосредоточились на мне.

— Ты… — голос мёртвого князя сорвался на хрип.

Он всё понял сразу. Без портала он проиграет — это вопрос времени. Его сила убывает с каждой секундой. Но…

Маяк.

Мысль пришла одновременно нам обоим. Я прочёл её в напряжении его изуродованного тела за долю секунды до того, как он начал действовать.

Если Маяк Жизни падёт, моя армия снова окажется уязвима. Ментальная магия накроет город, солдаты начнут видеть призраков умерших, стрелять в товарищей, сходить с ума. Всё, чего мы добились — прахом.

— Нет.

Я произнёс это вслух, но Кощей уже исчезал. Остатки пространственной магии — той самой, что позволяла ему телепортироваться — окутали его чернильным облаком. Он уходил наверх, во дворец, где в тронном зале пульсировал Маяк.

Я не стал тратить время на проклятия.

Каменная поступь активировалась мгновенно — я прыгнув, нырнув в потолок лаборатории, как в воду. Камень расступился, пропуская моё тело, и сомкнулся за спиной. Я скользил сквозь толщу породы, ориентируясь на пульсацию Маяка наверху — яркую, тёплую, живую.

Быстрее. Ещё быстрее!

Я вырвался из пола тронного зала через несколько секунд после того, как Кощей материализовался у противоположной стены.

Между нами чудесный артефакт. Шесть кристаллов Эссенции размером с человеческую голову, сплетённые в сложный узор из энергетических нитей. Золотистый свет пульсировал, заливая зал, и я видел, как Кощей морщится от боли. На таком расстоянии энергия жизни жгла его, разъедала мёртвую плоть.

Но он всё равно шагнул вперёд.

Я встал на его пути, одновременно активируя Живую броню для защиты. Вскинул Фимбулвинтер, направив его в грудь оппоненту.

Кощей вновь выхватил своё оружие — длинный меч из Теневого тарселита, который наверняка помнил руку живого князя Чернышёва. Триста лет назад этот клинок защищал людей от Бездушных. Теперь он был в руках одного из них.

Это не была дуэль чести. Не ритуальный поединок, не проверка мастерства.

Это был бой насмерть.

Кощей атаковал первым — несмотря на слабость, несмотря на боль от близости Маяка. Он был князем и воином, и он не собирался сдаваться. Чёрный меч рассёк воздух, целясь мне в горло.

Я отбил удар и ответил серией выпадов. Фимбулвинтер пел, оставляя в воздухе следы инея. Там, где лезвие касалось плоти Кощея, раны покрывались коркой льда, не давая затянуться.

Мёртвый князь парировал, контратаковал, делал финты, отступал и снова бросался вперёд. Его техника была безупречной — отточенной за годы тренировок ещё при жизни. Но тело подводило. Движения, которые должны были быть молниеносными, запаздывали на долю секунды. Удары, которые должны были сокрушать, не имели прежней силы.

Противник попытался ударить меня телекинезом — я почувствовал давление на грудь, но оно тут же ослабло. Без подпитки от портала его магия угасала. Возможно позже она восстановилась бы, как у иных Кощеев, с кем мне довелось схлестнуться, но пока что оппонент выглядел выброшенной на берег рыбой.

— Триста лет, — выдохнул Кощей между ударами. — Триста лет я хранил этот город!

— Плохо хранил, — равнодушно отозвался я.

Чернышёв взревел и обрушил на меня град ударов, прорвался сквозь мою защиту и рубанул по плечу. Тупая боль обожгла, но запреградная травма оказалась терпимой — Живая броня приняла основной удар на себя.

Кощей отбил мой выпад и вновь контратаковал — чёрный клинок целил в сердце. Я ушёл вбок, пропуская лезвие в сантиметре от рёбер, и одновременно ударил Горным гневом.