По рядам прокатился гул голосов. Я видел, как загораются глаза у молодых солдат, как задумчиво хмурятся ветераны. Каждый из них понял главное: отныне путь наверх открыт для любого, кто готов служить.

Это был сигнал. Сигнал всем знатным родам Содружества, что отныне именно служба государю станет способом получить благосклонность и покровительство. Служилое дворянство станет противовесом столбовому — тем древним фамилиям, которые слишком разжирели за прошедшие века, считают себя неуязвимыми и ничего не делают на государственных должностях, кроме набивания собственных карманов.

Огнев — теперь уже Огнев-Гаврило-Посадский — опустился на одно колено, прижав меч к груди.

— Благодарю за честь, ваше Светлость. Клянусь служить верно.

— Встаньте, ваше высокородие, — я протянул ему руку. — У нас ещё много работы.

Василий Евгеньевич вернулся в строй, бережно держа реликтовый клинок. Я достал из-за пазухи свёрнутый лист бумаги — список, который составил на основе докладов офицеров.

— Это ещё не всё, — я развернул бумагу. — Рядовой Уральский — за удержание позиции под ментальной атакой и спасение отделения. Рядовой Блинов — за то, что первым поднялся в контратаку у северных ворот. Старшина Ганичев — за организацию эвакуации раненых под вражеской атакой…

Я зачитывал имена одно за другим — двадцать три человека, отличившихся в бою. Кто-то командовал, кто-то прикрывал товарищей, кто-то вытаскивал раненых из-под огня. Обычные солдаты, совершившие необычные поступки.

— Ордена и знаки отличия будут вручены после возвращения во Владимир, — объявил я, сворачивая список. — Там же будут оформлены соответствующие грамоты и денежные награды для отмеченных.

По рядам пронёсся одобрительный гул. Солдаты переглядывались, хлопали названных товарищей по плечам.

Я выдержал паузу, давая шуму улечься.

— И последнее. Каждый боец, участвовавший в операции по взятию Гаврилова Посада, получит премию в размере пятидесяти рублей. Если боец погиб в бою, награду в размере ста рублей и пожизненную пенсию получит его семья.

Мгновение тишины — а потом площадь взорвалась рёвом. Солдаты кричали, подбрасывали шапки, обнимались. Пятьдесят рублей — это пять месяцев жалованья. Для многих — возможность расплатиться с долгами, помочь семье, отложить на будущее.

Я смотрел на ликующую армию и думал о том, что деньги из княжеской казны потрачены не зря. Эти люди прошли через ад и заслужили награду. А слухи о щедрости князя Владимирского разнесутся по всему Содружеству быстрее любого гонца, обеспечив нам сотни и сотни новобранцев.

Через полчаса я собрал командиров на совещание.

— Три роты остаются здесь, — объявил я, оглядывая усталые лица. — Триста человек под командованием майора Молчанова. Половина артиллерии — десять орудий. Задача: удерживать Гаврилов Посад до получения иных приказов.

Молчанов коротко кивнул.

Да, город длительное время был мёртв и к тому же подвергся масштабному артобстрелу, но это не имело значения. Стены ещё стояли, фундаменты крепки, строительного материала хватает. При должных усилиях Гаврилов Посад можно восстановить — и превратить в форпост на границе Пограничья.

Стратегически позиция была идеальной. Перекрёсток дорог, контроль над которым позволит защитить десятки новых деревень в округе. Отсюда патрули смогут выходить на север и восток, перехватывая стаи Бездушных задолго до того, как те доберутся до обжитых земель. А со временем — когда прибудут переселенцы, когда заработают мастерские и потянутся торговые караваны — город станет вторым Угрюмом, увеличив территорию моего княжества.