Когда я приблизился, Кощей поднялся. Движение было плавным, почти человеческим — если не замечать неестественную скованность суставов, которые не сгибались три столетия.

— Вы пришли, — голос звучал иначе, чем у посланника. Глубже. Старше. С отзвуком чего-то, что когда-то было человеческим достоинством.

— Я держу своё слово.

Ритуал оказался проще, чем я ожидал. Архаичные формулы на старославянском — «передаю град сей и земли прилегающие», «принимаю бремя власти и долг защиты». Слова, которые князья произносили столетия назад, когда ещё верили, что подобные церемонии что-то значат. Кощей с хрустом вырвал из головы потемневшую от времени корону и протянул мне. Металл был ледяным.

И всё.

Никакой магии. Никаких вспышек света или мистических ощущений. Просто древний обряд, который для безумного мертвеца значил больше, чем для меня. Он верил в эту церемонию — верил, что без неё не сможет покинуть город. Что ж, если это помогло избежать кровопролитного штурма, я готов был произнести хоть сотню бессмысленных формул.

Кощей смотрел на меня своими пустыми глазами. В них что-то мелькнуло — и тут же погасло.

— Город ваш, — произнёс он.

Воздух вокруг мёртвого князя дрогнул. Пространство исказилось, словно отражение в потревоженной воде, — и Кощей исчез, словно утёк куда-то за пределы видимого мира.

Пространственная магия. Вот почему он не боялся входить в тронный зал. Вот почему так спокойно соглашался на мои условия. У него всегда был путь к отступлению — мгновенный, недоступный для перехвата. Почти недоступный…

Через долю секунды от Кощея осталось лишь лёгкое марево в воздухе. Потом исчезло и оно.

Я стоял в тронном зале, глядя на пустое место, где только что находился мёртвый князь. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина мёртвого дворца.

Федот подошёл ко мне, встал рядом.

— Ваша Светлость… — голос командира гвардейцев был хриплым. — Всё? Мы победили?..

Я не ответил. Смотрел на пустой трон, на корону в своих руках, на косые лучи света, падающие через разбитые витражи.

Слишком просто. Слишком гладко. Триста лет этот кошмар длился — и закончился за одно утро?

Что-то было не так. Я чувствовал это — той частью себя, которая пережила тысячу битв и научилась не доверять лёгким победам.

Глава 2

Первые часы в мёртвом городе прошли в странной, почти неуместной эйфории.

Я наблюдал за своими людьми, расположившись на ступенях княжеского дворца, и видел то, что редко встретишь в армии после долгого марша: искренние улыбки, смех, хлопки по плечам. Стрельцы и дружинники не могли поверить в собственное счастье — изгнали Кощея малой кровью, без кровопролитного штурма, без горы трупов у разбитых ворот. За пять дней похода мы потеряли меньше сотни человек, а взяли целый город.

Гаврилов Посад, конечно, выглядел удручающе. Двухдневный артобстрел превратил добрых две трети зданий в груды обломков. Кое-где ещё курились головешки, а воздух был пропитан запахом гари и чего-то сладковато-гнилостного — непременного спутника мест, где обитали Бездушные. Однако среди руин обнаружились и настоящие здания. Пыльные, заброшенные, с почерневшими от времени стенами — однако крепкие. Казармы у северных ворот, складские помещения вдоль главной улицы, жилые дома с провалившимися ставнями, но целыми крышами.

После почти недели в полевых условиях — ночёвок на голой земле, промозглого ветра и постоянного напряжения от ожидания атаки — даже эти призраки былого величия казались роскошью.

— Стрельцов размещаем в казармах у южных ворот, — докладывал полковник Огнев, расстелив на бочке помятую схематичную карту города.