— Наш человек в канцелярии князя Голицына, — ответила графиня. — Писарь в Сыскном приказе. Увидел ордер на обыск и успел передать весточку.

— Писарь, — Верховный целитель поднял бровь. — Наша безопасность зависела от какого-то писаря?

— От мелкого чиновника, которому мы платим сто рублей в месяц, — уточнила Долгорукова, и её голос дрогнул. — Если бы он заболел в тот день, или опоздал на службу, или просто решил промолчать…

— То полиция Голицына получила бы артефакты записи с компроматом на десятки московских бояр и чиновников из дюжины Приказов, — закончил Скуратов-Бельский, стоявший у окна. Невзрачный мужчина с бесцветными глазами говорил ровно, почти безучастно. — Плюс живых свидетелей. Плюс документы, которые директор не успел бы уничтожить.

— Дети сейчас в имении под Тулой, — добавила Долгорукова. — Но это временное решение. Рано или поздно придётся их… переместить.

Никто не стал уточнять, что именно означало это «переместить». Некоторые вещи лучше не произносить вслух.

— Сколько людей мы потеряли? — спросил Соколовский.

— Арестовано более сотни сотрудников по всему Содружеству, — ответил Шереметьев, сверяясь с записями. — Около тридцати уже дали показания. Казначей Общества во Владимире сохранил переписку, указывающую на Ефима Горчакова как координатора региона.

При упоминании этого имени воздух в кабинете, казалось, сгустился. Несколько членов совета обменялись тревожными взглядами.

— Горчаков, — медленно произнёс Соколовский. — Где он сейчас?

— Скрывается, — ответил Скуратов. — Разведка Платонова его разыскивает. Тайная служба князя бросила на это значительные силы.

— Если они его найдут… — начала Долгорукова.

— Когда они его найдут, и когда он заговорит, — перебил Скуратов, — нити поведут напрямую к этому столу. Горчаков знает слишком много. Он встречался со мной, Ваше превосходительство. Дважды.

Верховный целитель промолчал, но его пальцы сжались в кулак.

— Нужно найти его первыми, — сказал он наконец, — и сделать так, чтобы он замолчал навсегда.

— Работаем над этим, — кивнул Скуратов. — Но гарантий нет. Ефим Сергеевич — не глуп. Он прекрасно понимает, что его ждёт, и потому избегает нас…

Неклюдов, молодой человек в круглых очках, нервно заёрзал в кресле.

— А что делать с нашими исследованиями? — его голос был выше обычного. — Владимирская лаборатория уничтожена. Тверская эвакуирована. Западное крыло в Рязани придётся законсервировать. Мы потеряли месяцы работы, ценнейшие образцы, оборудование на сотни тысяч рублей!

— И подопытных, — добавил Скуратов с едва заметной усмешкой.

— Да, и подопытных! — Неклюдов раздражённо вскинул руки. — Тридцать пять человек из владимирской базы теперь работают на Платонова! Включая Марию Вдовину с её Талантом Алхимического резонанса! Я уже говорил — она могла бы продвинуть наши разработки на годы вперёд! А теперь этот бесценный актив…

— … работает на врага, мы помним, — устало перебил Шереметьев. — Вы повторяете это на каждом совете последние полгода.

— Потому что никто не понёс ответственности! — учёный ткнул пальцем в сторону Долгоруковой. — Начальник базы Борисов украл бюджет на импланты, и мы потеряли всех свидетелей! А кто его рекрутировал?

— О, опять!.