Ярослава смотрела вслед своему врагу, а потом перевела взгляд на Прохора.

Десять лет. Десять лет она была одна. Сама строила карьеру, сама собирала отряд, сама сражалась за каждый глоток воздуха в мире, который отнял у неё всё. Никто никогда не вставал за неё вот так — открыто, перед сотнями свидетелей, рискуя нажить смертельного врага ради её чести.

Прохор повернулся к ней. В его глазах читался немой вопрос — всё в порядке?

Ярослава почувствовала, как горло сжал комок. Как защипало в глазах — и она яростно заставила себя не моргать, не дай боги хоть одна слезинка скатится по щеке здесь, перед всеми этими людьми.

— Спасибо, — произнесла она тихо, так, чтобы слышал только он.

Платонов едва заметно кивнул. Потом протянул ей руку — просто, без лишних слов.

И Ярослава взяла её, чувствуя, как внутри разливается тепло. Странное, непривычное тепло, от которого хотелось одновременно смеяться и плакать.

Вот он какой, оказывается. Вот почему она полюбила его — этого невозможного человека, который говорит с князьями как с провинившимися псами и не боится никого и ничего.

«Ненависть — это цепь», — снова прошелестел в памяти голос Анфисы.

Но любовь, — подумала Ярослава, сжимая тёплую ладонь Прохора, — это крылья.

* * *

Коридоры Большого Кремлёвского дворца тонули в полумраке. Василиса шла одна, и стук её каблуков по мраморному полу казался непозволительно громким в этой тишине. Записка жгла карман платья — острый, уверенный почерк без подписи.

Кто мог её ждать? Мысли метались, как испуганные птицы. Может, кто-то из женихов решил проявить оригинальность? Или отец хочет продолжить разговор о сватовстве подальше от чужих ушей? А если это ловушка?..

Надо было сказать Прохору или хотя бы взять Полину для уверенности…

Геомантка остановилась перед резными дверями малой библиотеки. Прислушалась — тишина. Положила ладонь на прохладную бронзу ручки и толкнула створку.

Свет единственной лампы выхватывал из темноты силуэт мужчины у книжного шкафа. Он обернулся, и Василиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Граф Герасим Павлович Строганов. Брат её покойной мачехи. Человек, у которого она отняла сестру.

— Добрый вечер, княжна, — произнёс он, и в его голосе не было ничего доброго.

Глава 13

Василиса застыла на пороге, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Пальцы, сжимавшие дверную ручку, похолодели. Она видела Герасима и раньше — на официальных приёмах, на праздновании именин отца три года назад, на похоронах какого-то дальнего родственника. Тогда он казался ей просто ещё одним скучным вельможей из бесконечной череды гостей, которых отец принимал во дворце.

Сейчас же она смотрела на него другими глазами.

Мужчина за пятьдесят, но выглядевший моложе своих лет — поджарый, подтянутый, с военной выправкой, которую не спрячешь под дорогим костюмом. Седина на висках лишь подчёркивала властность его облика. Лицо, словно высеченное из камня: тяжёлый подбородок, прямой нос, глубоко посаженные глаза цвета мокрого сланца. Те же глаза, что были у Елены — только если у мачехи они казались голубыми и обманчиво-мягкими, то у брата в них не было ни капли тепла.

Василиса вспомнила историю, которую слышала от одной из фрейлин много лет назад. Когда Герасиму было двадцать семь, он застал своего младшего брата Павла за попыткой подделать финансовые документы рода — тот хотел присвоить часть доходов от соляных копей. Герасим не стал поднимать скандал, не побежал к отцу. Он просто пригласил Павла на охоту в их северные угодья.