Министр замер на мгновение, окидывая цепким взглядом здание ресторана, словно выискивая возможные ловушки. На пальцах, толстых как сосиски, я заметил несколько тяжёлых перстней, от которых даже на расстоянии веяло магией.

Когда грузная фигура чиновника появилась в дверях ресторана, он заполнил собой пространство не только физически, но и энергетически — посетители невольно притихли. Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Официанты заметались, словно муравьи, почуявшие присутствие человека, который мог растоптать их по прихоти. Метрдотель подобострастно поклонился, но министр лишь небрежно кивнул, мгновенно определив меня взглядом.

Он двигался с неожиданной для своей комплекции лёгкостью, словно большой медведь, скрывающий силу под маской неповоротливости. Когда мужчина сел напротив, заставив стул жалобно скрипнуть под его весом, воздух между нами словно сгустился от напряжения.

— Платонов, значит, — прогудел Терновский, разглядывая меня с нескрываемым любопытством. Его голос оказался на удивление глубоким и сильным. — Ссыльный воевода из захолустья, о котором никто не слышал месяц назад. Молокосос, решивший поиграть с серьёзными людьми…

Он даже не пытался скрыть презрение, но я видел за ним и другое — напряжённое внимание хищника, оценивающего неожиданного противника. Мой визави оказался точно таким, как описывала его Василиса — громкий, грубый, с манерами бурлака, но с умным цепким взглядом человека, привыкшего держаться за власть.

— Вина! — рявкнул он, не оборачиваясь, и добавил название, от которого у подскочившего официанта расширились глаза. — «Солнечную слезу». И два бокала.

Официант скрылся, а Игнат хрустнул костяшками. От него пахнуло дорогим одеколоном, перемешанным с терпким запахом магии. Он подался вперёд, раскрывая рот, но я вскинул раскрытую ладонь, останавливая его и произнёс:

— Вначале стоит позаботиться о конфиденциальности беседы.

С этими словами я активировал Сферу тишины, накрывшую нас молчаливым пологом. Следом, Призрачную ширму. Это заклинание создавало вокруг определённой области слегка мерцающую, полупрозрачную пелену, которая искажала для внешних наблюдателей всё, что происходит внутри.

Люди снаружи видели лишь размытые силуэты и не могли различить детали лиц, жестов или движений губ. Заклинание часто использовалось на важных переговорах, требующих высокого уровня секретности. Особенно ценилось то, что, в отличие от полного барьера невидимости, Призрачная ширма не привлекала избыточного внимания окружающих — для случайного наблюдателя это выглядело просто как неясная, слегка затуманенная область.

Мой визави с интересом изучил оба творимых заклинания, но накал его эмоций это не снизило.

— Думаешь, самый умный? — его пальцы с перстнями вдруг засветились лёгким красноватым светом. — Моих людей захватил, да? Меня шантажировать вздумал…? Слушай меня внимательно, щенок, — его голос снизился до угрожающего рычания. — Я приехал только из интереса к твоей наглости. Тебе хватило яиц поставить мне условия, но на этом твоя удача заканчивается. Человек, которого ты поймал, выполнял приказ не мой, а своего непосредственного начальника. Никаких следов, ведущих ко мне, нет и быть не может.

Столешница между нами покрылась сетью мелких трещин, воздух стал горячим и сухим, словно в печи.

Мой визави оказался достаточно силён — Магистр первой ступени. Стихийная склонность… м-м-м… огонь и земля. Любопытная комбинация, позволяющая оперировать специфическими заклинаниями вроде Магмового столпа и Гнева тверди.

— Ты, сопляк, знаешь, кто я такой? Я могу сжечь тебя к хренам одним щелчком пальцев и забрать артефакт силой, — Терновский картинно вскинул правую руку, и между его пальцами заплясало крошечное пламя.