— Нужно разделиться и осмотреть всё тщательно, — я обвёл взглядом небольшое, но до отказа заполненное пространство. — Василиса, взгляни на эти приборы, твоё образование здесь пригодится. Полина, проверь шкафы у дальней стены. Я займусь рабочим столом.

Его поверхность оказалась завалена разнообразными инструментами: тонкие серебряные щипцы с рунами на ручках, набор хрустальных линз разного размера, медные пластины с гравировкой. Под грудой бумаг я обнаружил журнал наблюдений в потёртом кожаном переплёте. Осторожно открыв его, я начал листать страницы, исписанные мелким каллиграфическим почерком. Записи содержали формулы, таблицы и схемы кристаллических решёток, которые сразу привлекли моё внимание.

— Здесь кто-то пытался синтезировать Эссенцию, — я указал на схемы. — Смотри, это описание процесса слияния нескольких кристаллов в один более мощный.

Василиса отвлеклась от изучения стеклянной аппаратуры и подошла ближе. Её зелёные глаза сузились, когда она вчиталась в записи.

— Там вроде бы есть три вида синтеза? — неуверенно предположила она.

— Верно, — кивнул я, — Простое слияние, комплексное и, самое сложное, разноцветное. Здесь происходило комплексное слияние четырёх-шести кристаллов. И судя по методике, тут работал настоящий мастер. Видишь эти пометки о потерях энергии? Всего пять-пятнадцать процентов. Для комплексного слияния это очень мало.

— Но ведь такое, кажется, под силу только магу ранга Мастера, разве нет? — спросила Василиса, поражённая масштабами работ.

— Или очень талантливому и амбициозному Подмастерью, — усмехнулся я, вспоминая юношеские эксперименты Трувора. — Главное — точный контроль энергии и понимание структуры кристаллов. Если всё сделать правильно, можно добиться поразительных результатов.

— И что же получается при таком слиянии? — полюбопытствовала Голицына, разглядывая замысловатые чертежи.

— Как правило, кристаллы с уникальными комбинированными свойствами, — пояснил я. — Обычно их используют для создания особо мощных артефактов. Но иногда встречаются и другие… неожиданные эффекты.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу, разглядывая схемы. В памяти всплывали полузабытые образы: вспышки света, гудение энергии, дрожь предвкушения от предстоящего научного прорыва моего брата. Давно это было…

— В любом случае, нам нужно обязательно найти этого алхимика, — я оторвался от воспоминаний и посмотрел на Василису. — Тот, кто ставил здесь эти опыты — весьма талантлив.

В этот момент Полина негромко вскрикнула у книжного шкафа:

— Нашла что-то интересное!

Мы подошли к ней. Белозёрова держала в руках папку с бумагами, её лицо выражало смесь волнения и тревоги.

— Здесь подшивка газетных объявлений за весь прошлый год, — она развернула папку. — Все они о пропавших людях. Смотрите, вот это точно студенты, здесь упоминается Муромская академия.

Я взял первое объявление, поданное в газету его семьёй. «Пропал студент алхимического факультета Андрей Кравцов, 22 года, последний раз видели 17 марта…». Следующее касалось девушки, Елены Зубровой, 20 лет, пропавшей после экзаменов в апреле. Всего в папке было двенадцать объявлений, пять из них — о студентах академии.

— А вот это ещё интереснее, — Полина протянула мне газетную вырезку. — Статья в «Муромском обозревателе», где начальник Сыскного приказа комментирует эти исчезновения.

Я быстро пробежал глазами текст. Некий Ипполит Рыков, уверенно заявлял, что его люди провели тщательное расследование и не обнаружили признаков состава преступления.