По совету Василисы мы остановились в гостинице «Жемчужная лебедь», расположенной на тихой улочке недалеко от торговой площади. Двухэтажное здание с широким внутренним двором оказалось вполне приличным, хотя и не роскошным. Я арендовал три комнаты — одну небольшую для себя, вторую для девушек, третью попросторнее для остальных спутников. Для телег и лошадей нашлось место в просторной конюшне.

Хозяин гостиницы, лысоватый мужчина с внушительными усами, лично проводил нас в комнаты и распорядился подать ужин.

— Надолго к нам? — поинтересовался он, помогая внести вещи.

— Как дела пойдут, — уклончиво ответил я. — Дня три-четыре, не меньше.

За ужином мы обсудили план действий на следующий день. Я разложил на столе карту города, взятую на стойке гостиницы.

— Реликтовый приказ здесь, — указал я на отметку недалеко от центральной площади, — но нам он не нужен. В Муроме, в отличие от Сергиева Посада, разрешена свободная торговля Реликтами и Эссенцией.

Эту информацию было несложно узнать в Эфирнете, пока добирались до города.

— Купеческие ряды в южной части города, — добавил Степан. — Там и узнаем текущие цены.

— Вот что, — я повернулся к мельнику. — С утра ты с Силантием и Евсеем отправляйся на рынок. Пройдите по лавкам, разузнайте цены на всё, что мы привезли. Не продавайте пока ничего, только сравните предложения.

— Понял, Прохор Игнатьевич, — кивнул Степан.

— А мы, — я посмотрел на Василису и Полину, — пойдём искать нашего алхимика. Федот и Гаврила пойдут с нами для охраны.

Девушки в ответ тоже закивали, понимая что сначала дело, а затем прогулки и походы по магазинам.

— Встретимся здесь к обеду, — подытожил я. — Если кто-то задержится, отправит весточку через магофон.

Степану я вручил артефакт, оставшийся от покойного старосты.

Утро началось с небольшой суматохи — Полина обнаружила, что забыла свою косметичку, а Василиса никак не могла найти идеальную шляпку для «маскировки». Наконец, обе девушки предстали передо мной в простых, но добротных платьях горожанок среднего достатка, с волосами, собранными под кокетливыми шляпками. Глядя на их преображение, я едва сдержал улыбку — даже в таком виде они выглядели слишком утончёнными для обычных жительниц города.

После завтрака наши пути разошлись. Степан с охраной отправился изучать рынок, а мы впятером направились в ремесленный квартал, расположенный в восточной части города. По дороге Полина, поправляя головной убор, рассказывала об алхимике Зарецком:

— В докладе говорилось, что он специализируется на зельях и синтезе Эссенции. Это когда из нескольких обычных кристаллов создаётся один, но с усиленными свойствами. Редкий талант, даже в академиях этому мало кто обучен.

— Звучит впечатляюще, — признал я, разглядывая вывески лавок. — А что ещё ты о нём знаешь?

— Не так много, — вздохнула Белозёрова. — На весеннем конкурсе алхимиков в Муроме он занял второе место, обойдя десятки аристократов. Говорят, это вызвало скандал.

— Не верю я в таких гениев из народа, — фыркнула Василиса. — Скорее всего, просто неплохой ремесленник с завышенным самомнением.

— А вот и увидим, — хмыкнул я, замечая, как напряглась Полина.

Ремесленный квартал Мурома впечатлял разнообразием. Мы проходили мимо кузниц, гончарных мастерских, швейных ателье. Особенно выделялись стеклодувы — витрины их лавок сверкали изделиями удивительной красоты: от простых стекло и бутылок до причудливых фигурок животных и сказочных существ.

По указанному в докладе адресу располагался небольшой двухэтажный дом с мастерской на первом этаже. Над входом висела вывеска «Мастерская стекла Зарецких», украшенная изображением стеклянного цветка с радужными лепестками.