Оставшись один, я вернулся в свою комнату, достал холщовый мешочек с кристаллами Эссенции и аккуратно переложил их в специальный подсумок на поясе. Каждый кристалл мог стать спасением в критический момент боя.

Сон никак не шёл и через некоторое время я вышел на крыльцо, ощущая потребность в свежем воздухе. Над Угрюмихой раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное мириадами звёзд. Прохладный ветер приносил запахи леса — хвои, влажной земли и прелых листьев.

Я размышлял о предстоящем рейде. План был хорош настолько, насколько может быть хорош план атаки на логово древнего зла, о котором информация весьма ограничена. Щелчок двери за спиной прервал мои мысли.

— Не спится? — Василиса подошла и встала рядом, закутавшись от ночной прохлады в подаренный мною платок.

— Настраиваюсь, — ответил я, продолжая смотреть на небо. — А ты чего не отдыхаешь?

Она пожала плечами. Её смоляные волосы в лунном свете приобрели серебристый оттенок, а глаза казались темнее обычного.

— Тоже не могу уснуть. Слишком много мыслей.

Мы помолчали. Василиса несколько раз открывала рот, словно собираясь что-то сказать, но снова закрывала его. Наконец, она решилась:

— Ты уверен, что можно доверять этому пироманту? — её голос звучал тихо, но настойчиво. — Он пытался украсть твою глефу. Шпионил для Демидовых. А теперь вдруг станет сражаться на нашей стороне?

Я развернулся к ней. В её вопросе звучала искренняя забота, а не просто любопытство.

— У него нет выбора, — спокойно ответил я. — Он связан магической клятвой верности. Нарушит её — умрёт.

Голицына удивлённо подняла брови.

— Магическая клятва? Я никогда о таком не слышала. В академии нас учили, что принудительные магические контракты невозможны…

— В вашей академии много чего не преподают, — я слегка усмехнулся. — Это древняя практика… — я оборвал себя, не став говорить о прошлой жизни. — В старых книгах описаны такие ритуалы. Он теперь мой вассал, хочет он того или нет.

Василиса задумчиво прикусила губу.

— И ты… часто так делаешь? Связываешь людей клятвами?

— Нет, — покачал я головой. — Только когда необходимо. Борис и другие охотники следуют за мной добровольно. Им не нужны клятвы.

Я сделал паузу, подбирая слова. Этот вопрос затрагивал важное для меня.

— Знаешь, в чём основная ошибка правителей? Они полагают, что страх и принуждение создают настоящую силу. Однако армия рабов никогда не сравнится с войском свободных людей, сражающихся за то, во что они верят.

Я провёл рукой по перилам крыльца, ощущая шероховатость необработанного дерева под пальцами.

— Человек, который служит из страха, предаст тебя при первой возможности. А тот, кто следует за тобой по собственной воле, встанет между тобой и смертью без колебаний. Такое доверие не купишь ни золотом, ни магией.

Взгляд Голицыной стал внимательнее, и я понял, что она действительно слушает, а не просто поддерживает разговор.

— Черкасский — особый случай, — продолжил я. — Он профессиональный шпион, который не верит ни во что кроме золота. Я мог бы убить его, но это не решило бы нашу главную проблема, а мне нужно было быстро нейтрализовать угрозу со стороны Демидовых. Клятва Тимура даёт нам время — получив его рапорт, наниматели успокоятся, а мы успеем подготовиться к разработке месторождения.

Я посмотрел девушке прямо в глаза.

— Я предпочитаю заслужить верность, а не вымогать её. Именно так создаются не просто отряды, а братства, которые выстоят там, где другие сломаются.

— Мой отец никогда так не рассуждал, — она осеклась.