* * *

Вечером, когда на город опустились сумерки, я решил, что пора нанести ещё один визит. Купив для прикрытия букет полевых цветов, я под предлогом покупки очередной порции «лекарственных трав» отправился в аптеку Вероники Зефировой.

Внутри было тихо и пусто. Пахло десятками сушёных трав. Вероника стояла за массивным прилавком и перебирала какие-то тёмные, узловатые корешки. Увидев меня, она улыбнулась своей обычной кокетливой улыбкой. Но глаза её сегодня не смеялись. В них застыла настороженность.

Я подошёл прямо к прилавку, положил на него цветы и, не тратя времени на пустые разговоры, посмотрев ей прямо в глаза, заговорил:

— Мой усатый друг передавал вам привет, — тихо сказал я. — Говорит, у вас в подвале в последнее время появилось слишком много «интересного».

Её улыбка стала чуть шире, но в глубине зрачков мелькнул холодный, острый огонёк. Она поняла.

— «Сквозняки», назовём их так, и это опасная штука, господин Белославов, — так же тихо ответила она, откладывая корешки в сторону. — Особенно когда в старом, заколоченном доме вдруг распахивают все окна настежь. Вы слишком много окон открыли. Вы нарушили… баланс.

— Я просто решил убрать грязь с подоконника, — парировал я.

— Эта «грязь», как вы изволите выражаться, была частью местной экосистемы, — её голос стал ещё тише, почти превратившись в шёпот, от которого по спине пробежал холодок. — Уродливой, дурно пахнущей, но стабильной. Фатима и ей подобные были предсказуемы. Теперь, когда вы их счистили, из щелей под полом может полезть то, что гораздо хуже старой плесени. То, что мирно спало в лесу, пока его изредка подкармливали отходами старой, примитивной магии. Вы разбудили не только аппетит у людей, Игорь. Вы разбудили голод и у других существ.

Она сделала паузу, и от её прямого, тяжёлого взгляда у меня по спине пробежали настоящие мурашки. Это был не флирт и не игра.

— Будьте осторожны, Игорь Белославов. Очень осторожны. Особенно с теми, кто приходит из столицы с вежливыми улыбками и холодными глазами. Барон Свечин — это только первая ласточка. Иногда старая грязь на подоконнике защищает от ледяного ветра с улицы куда лучше, чем настежь открытое окно.

Она молча собрала нужные мне травы, сложила их в бумажный пакет и протянула мне.

Я вышел из аптеки в холодную ночную мглу. Городские фонари казались тусклыми и далёкими. В руках у меня был пакет с ромашкой и чабрецом, а в голове — гул от её слов. Это было недвусмысленное, чёткое предупреждение. Вероника не была моим врагом. Но и союзником она не стала. Она была наблюдателем. Хранителем какого-то хрупкого, страшного равновесия, которое я, сам того не желая, только что разрушил до основания. И что теперь вылезет из этих развалин — не знал никто.

* * *

Четверг начался не с восходом солнца, а с оглушительного виброзвонка в четыре часа утра. Мой дешёвый смартфон зажужжал на тумбочке так яростно, будто пытался просверлить в ней дыру. Я спросонья даже не сразу понял, что это. Первая мысль — будильник. Вторая — что в комнату вломился гигантский шмель.

Я нашарил телефон и, щурясь от яркого экрана, провёл пальцем по зелёной иконке.

— Игорь! Беда, Игорь! Помоги! Горим!

Голос в динамике ревел так, что, казалось, я оглохну. Я сел на кровати. Голос был знакомый, зычный. Коля-Гром. Самый жизнерадостный и громкий из всех фермеров, с которыми я работал. Но сейчас в его голосе не было и следа обычной весёлости. Только чистый, животный страх.

— Коля, спокойно! Что горит? Кто? — я пытался говорить чётко, но язык заплетался.