— Не переживай, — ответил я со всем спокойствием, на которое только был способен. — Сила в правде, а правда на нашей стороне.

Я посмотрел в окно. За ним проплывали унылые заборы окраин Зареченска, а потом потянулись бесконечные, укрытые серым небом поля. Поезд набирал ход, и стук колёс становился всё быстрее и ритмичнее: ту-дух, ту-дух, ту-дух…

Глава 3

Когда наш старенький поезд, пыхтя, вполз на вокзал Стрежнева, я понял, что попал в совершенно другой мир (конечно, если сравнивать с тем, где я прожил свою недолгую «новую» жизнь). Сам вокзал напоминал не место встречи и прощаний, а скорее, храм какому-то злому, холодному богу. Люди здесь не толпились, не смеялись, не прощались, обнимаясь. Они двигались, как заведённые. Казалось, они не замечали никого вокруг, видя перед собой только свою цель.

Светлана, шедшая рядом, видимо, заметила, как я съёжился, и тихо хмыкнула, поправив на плече сумку.

— Привыкай, повар. Это тебе не твой уютный, сонный Зареченск. Здесь люди не живут, они строят карьеру, плетут интриги и зарабатывают деньги. Совершенно другие правила игры, другие ставки.

Привыкать? Дорогуша, я жил в Москве, Париже и Токио. Да, это было в другой жизни, но я видел такое, о чём ты грезила только во снах.

С другой стороны, Стрежнев и правда кардинально отличался от Зареченска. Если там была явная провинция, то я, признаться, был удивлён пафосом и «лоском» губернской столицы. Казалось бы, это ведь даже не Питер. Да, центральный и важный город, но не столь важной части империи… и вот тут появляется одно крайне важное «НО». С другой стороны, именно в Стрежневе по словам той же Светы, да и по официальным источникам (а я не прекращал исследовать новый для себя мир, если вы могли так подумать) находился завод магических пищевых добавок.

Публично он был закрыт, всё же аристократы не дураки, свои секреты они хранили. К тому же они и правда использовали настоящую магию для создания этих порошков. Забавно, ведь за синтетический наркотик это считать нельзя, да и здоровью не вредит, но народ подсел капитально. И теперь ребятки имеют огромную промышленность, которая приносит миллионы и, возможно, миллиарды.

Собственно, поэтому Стрежнев так и выглядел. Если б не сам Император со своим дворцов в Питере, то, вполне вероятно, столицу бы перенесли сюда.

Поэтому я и удивлялся этому «фасаду» и был вполне себе спокоен, так как прожил в подобных городах не одно десятилетие.

Такси до отеля ехало по таким широким и чистым проспектам, что казалось, их моют с шампунем каждое утро. Отель, в который нас поселили, оказался точной копией этого города. Роскошный и безликий. А портье… Он улыбнулся нам так вежливо, что его улыбка не грела, а морозила.

Света ушла в свой номер, который был напротив, чтобы привести себя в порядок. Я же, закрывшись у себя, решил разобрать свою старенькую, потёртую сумку, которая смотрелась на фоне всей этой роскоши как нищий на балу у короля. Рубашки, брюки, дешёвая зубная щётка, заветный кейс с «игрушками» от Саши… И старый, выцветший отцовский шарф, от которого до сих пор едва уловимо пахло домом.

Я уже собирался убрать шарф в огромный шкаф, как вдруг из вороха одежды показалось что-то серое, маленькое и очень усатое. Оно моргнуло, пошевелилось, открыло рот в беззвучном зевке и нагло, от души, чихнуло прямо на мою единственную чистую рубашку.

— Ты! — вырвалось у меня сдавленным шёпотом.

Из сумки, деловито отряхиваясь от невидимой пыли, на пол спрыгнул Рат. Встал посреди комнаты, огляделся по сторонам с видом важного ревизора, приехавшего с проверкой, и, задрав свою наглую серую морду, посмотрел на меня.