Вокруг неё, как пчёлы вокруг улья, роились покупатели, но она порхала между ними с ловкостью фокусника, умудряясь и заказ отдать, и инструкцию объяснить, и мне подмигнуть.

— Заждался? — игриво спросила она, ставя передо мной заветную коробку.

— Не то слово, — выдохнул я, с благоговением принимая трофей. — Ты не представляешь, как я его ждал.

Схватив коробку, я чуть ли не бегом рванул обратно в «Очаг», боясь, что она растворится в воздухе, как мираж.

— Настя, принимай парад! — с порога торжественно объявил я, водружая блендер на стойку, словно знамя на покорённую вершину. — Наше новое секретное оружие массового поражения голода!

Сестра с неподдельным любопытством вытянула шею и заглянула в коробку. Её брови поползли вверх, а на лице отразилось крайнее недоумение.

— Игорь, что это за адская машина? — она с опаской ткнула пальцем в странный агрегат из белого пластика и металла. — Похожа на какую-то мясорубку-переростка. Или на пыточный инструмент для овощей.

— Это, дорогая моя сестрёнка, шедевральная машина! — с пафосом провозгласил я, чувствуя себя Колумбом, который пытается объяснить дикарям пользу зеркальца. — Наш личный портал в мир божественных крем-супов, воздушных паштетов, нежнейших муссов и идеально гладких соусов!

На кухне, на своей любимой полке, меня уже поджидал Рат. Он сидел, нахохлившись, и подозрительно дёргал своим длинным розовым носом.

— Что за шумного и вонючего монстра ты притащил в мой дом? — пропищал он, когда я с грохотом поставил коробку на разделочный стол. — От него пахнет горелым пластиком и большими неприятностями!

— Успокойся, — усмехнулся я, начиная распаковывать прибор. Новые кулинарные горизонты уже маячили перед моим внутренним взором. — Это блендер, мой гастрономический критик. С его помощью я смогу превратить обычную тыкву в бархатный суп, от которого ты потеряешь волю. Или сделать такой паштет из печени, что ты продашь за него душу. А ещё… взбивать десерты, от которых ты просто сойдёшь с ума.

— Десерты? — ушки Рата мгновенно встали торчком, а в чёрных глазах зажёгся алчный огонёк. — Так бы сразу и сказал, человек! Требую первую порцию на дегустацию! Немедленно! В качестве платы за моральный ущерб и стресс, нанесённый моей тонкой душевной организации.

— Договорились, — рассмеялся я. — Как только, так сразу. Ты будешь моим главным и самым придирчивым дегустатором.

* * *

Вечерний гул голосов наконец-то схлынул, оставив после себя тишину, в которой отчётливо слышалось, как Настя с тихим вздохом собирает со столов посуду. Воздух в «Очаге» был густым и вкусным, пах жареным мясом, луком и чем-то ещё — неуловимым ароматом уюта, который я так старательно создавал. В зале оставалась лишь парочка студентов, неспешно тянувших чай и о чём-то шептавшихся. Я, чувствуя приятную ломоту в спине, лениво протирал и без того чистую стойку. Обычный, почти идеальный вечер.

И тут колокольчик над дверью взвизгнул, словно ему на хвост наступили.

На пороге стояла Саша. Одним движением она сбросила на вешалку лёгкую джинсовку, оставшись в обтягивающей чёрной футболке с какой-то абракадаброй на груди, и решительно зашагала к свободному столику у окна. Её ярко-розовые волосы горели в тёплом свете ламп, как неоновая вывеска. Села так, будто всю жизнь только здесь и ужинала, закинув ногу на ногу.

— Ого, — выдохнула Настя мне в ухо, легонько толкая в бок. — Ты посмотри, какая цаца к нам пожаловала. Вся из себя.

— Это Саша. Я у неё сегодня блендер покупал, а до этого — камеру, — так же шёпотом ответил я, не отрывая взгляда от нежданной гостьи. Что-то в её манере держаться говорило, что она пришла не только перекусить.