Я смешивал тыквенное пюре со сливочным сыром, яйцами, сахаром, и всё это время Саша не сводила с меня глаз. Я видел в её взгляде любопытство или интерес. Она была заворожена. Устроенное мной «представление» ее явно впечатлило.

— Ну вот, — сказал я, выливая густую оранжевую массу на песочную основу и разравнивая её лопаткой. — Теперь отправляем эту красоту в духовку.

Я аккуратно поставил форму в духовку и повернулся к Саше. Она молчала, но её взгляд говорил громче любых слов. Кажется, я только что приобрёл не только выгодный заказ на выездное обслуживание, но и самую преданную поклонницу в этом городке.

Глава 19

— Что ж, почти готов, — я с удовлетворением выудил блюдо из печи и поставил на стол перед гостьей. — Самое трудное позади. А теперь начинается самое мучительное. Ожидание. Чтобы этот красавец, — я кивнул на форму с будущим чизкейком, — достиг своего пика, ему нужно время. Сначала остыть здесь, на столе, до комнатной температуры. А потом — в ссылку, в холод. На целую ночь, а в идеале — на сутки. Только так он обретёт нужную плотность и раскроет весь свой бархатистый, сливочный характер.

— Я готова ждать, — протянула Саша, облокотившись на столешницу и подавшись чуть вперёд. Её фиолетовые волосы упали на плечо. — Хоть всю ночь. Особенно, если в хорошей компании. Например, с тобой.

Я невольно усмехнулся. Прямолинейность этой девушки обезоруживала. Она не ходила вокруг да около, а шла напролом, как ледокол.

— Боюсь, если мы просидим тут всю ночь, моя сестра спустит на меня всех собак, а то и чего похуже, — ответил я, сохраняя лёгкий тон. Я демонстративно взял чистую десертную ложку. — Но для особо нетерпеливых у меня есть эксклюзивное предложение. Так сказать, предварительный показ.

Я зачерпнул из миски немного оставшейся начинки. Густая, кремовая, оранжево-солнечная масса легла на ложку идеальным холмиком, источая аромат пряностей и чего-то невыразимо уютного.

— Держи. Это, скажем так, деконструированная версия. Демо-вариант для тех, кто не умеет ждать. Просто закрой глаза и представь, что к этому нежному крему добавляется хруст песочной основы и та самая плотная, шелковистая текстура, которая появится после ночи в холоде.

Саша с каким-то детским любопытством взяла ложку. На секунду она замерла, а потом осторожно отправила её в рот. И тут началось представление. Её глаза, до этого смотревшие с игривым интересом, распахнулись до размеров блюдец. Затем ресницы дрогнули, и она медленно-медленно закрыла веки, полностью отдаваясь ощущениям.

На её лице расцвела улыбка чистого, незамутнённого блаженства. Она с каким-то показательным, почти неприличным наслаждением облизала ложку, не открывая глаз. Когда же она наконец посмотрела на меня, её взгляд был томным и слегка расфокусированным.

— Белославов… — прошептала она, и в этом шёпоте было больше эмоций, чем в крике. — Ты… ты волшебник? Или колдун? Потому что-то, что ты делаешь… это просто незаконно. За такое нужно сажать. В тюрьму для гениев.

И именно в этот момент, когда атмосфера на кухне стала густой, как патока, я заметил движение в углу. Из-за мешка с мукой высунулась крохотная усатая мордочка. Рат. Мой хвостатый союзник и главный дегустатор смотрел на меня с таким вселенским укором, будто я только что на его глазах променял нашу священную мужскую дружбу на первую встречную девицу с яркими волосами.

Его маленькие глазки сверлили меня взглядом, полным ревности и обиды. Я едва сдержал смешок. Перехватив его взгляд, я, пока Саша всё ещё пребывала в эйфории, незаметно подмигнул ему. Мол, спокойно, старина, всё под контролем, про твою долю никто не забыл. В ответ Рат демонстративно фыркнул, дёрнул носом и с оскорблённым видом скрылся обратно за мешком.